Тяжелые сны

Анатолий посмотрел на нее упрекающими глазами и сказал:

– Ты веселая, вся смеешься.

Совсем вышел на берег, бросил свои рыболовные снаряды и лег на траве, у сестриных ног. Солнце клонилось к закату, освещало и грело мальчика.

– А тебе разве не грустно? – спросил он и поглядел снизу в лицо Анны.

Перестала улыбаться. Наклонилась к мальчику и ласкала его. Спросила:

– Отчего грустно?

– Отчего? – переспросил Анатолий. – А вот там у них вещие сны, колокола, свечи, домовые, дурной глаз, – а мы одни, мы чужие всему атому.

– Не так чтоб уж очень чужие.

– Чужие, чужие! – воскликнул Анатолий. – Ну, наденем мы посконные рубахи, а все-таки не станем ближе к народу. Все только маскарад один.

– Ты, Толька, по внешности судишь.

– Нет, не только по внешности, – весело сказал Анатолий и засмеялся.

– Вот ты и сам рад смеху, как воробей – зернам.

– Нет, ты мне скажи, Нюточка, почему по внешности?

– Конечно… Мы тоже хотим жить по душе, по-Божьи, как они выражаются. Мы всегда будем с народом, хоть и по-разному с ним думаем.

Анатолий повернулся на спину и полежал немного молча.

– Да, с народом, – заговорил он вдумчиво и вдруг быстро переменил тон и сказал с лукавою усмешкою: – Однако с народом-то мы не умеем так заговариваться, как…

Замолчал и засмеялся.

Анна пощекотала его пальцами под горлом и спросила:

– Как с кем?

Анатолий со смехом барахтался в траве.

– С кем-нибудь другим, – кончил он звонким от смеха голосом.

– Так ведь с кем о чем можно говорить, – ласково сказала Анна, – у всякой птички свой голосок.

Прислонилась спиною к дереву и мечтательно всматривалась в далекие очертания убегающего берега, словно разнежили ее воспоминания.

– А вот с кем интересно говорить, так это с Логиным, – вдруг сказал Анатолий искренним голосом.

Анна зарделась. Живо спросила:

– Почему?

– Да так, – он о разных предметах умеет. Другие все больше об одном: у каждого свой любимый разговор, – заведет свою шарманку, да музыкант… Впрочем, нынче и у него шарманка завелась.

– Что за слово-шарманка!

– А чем не слово?

– А тем, что каждый говорит о том, что ему интересно. Что тут удивительного? Видишь – ива, – вдруг бы на ней огурцы выросли!

Анатолий звонко рассмеялся. И, вдруг возвращаясь к какому-то прежнему разговору, спросил:

– А что, если уже и мы дождемся?

– Чуда? – спросила Анна. – Огурцов с ивы?

– Нет, того, что неизбежно. Какая радостная будет жизнь!..