Арена смерти

 – Знаешь, у меня никого нет, поэтому… – она вдруг обвила его руками, прижалась головой к его груди и стала нежно гладить его по спине.

Бык почувствовал, что заворожен ее неожиданным порывом, почувствовал, как волны возбуждения побежали, побежали по ее телу, а ее стройные ножки стали тереться о его ноги, отчего вдруг желание близости охватило и его самого. Он закрыл глаза и стал нежно гладить Ольгу по нежной спине, руки сами собой опустились на ее маленькие ягодицы, стали мять их, но тут он вдруг замер и остановился, открыв глаза.

– Что, что такое? – тихо прошептала она. – Почему ты остановился? – она чуть отстранилась от Быка и посмотрела на него с необыкновенной нежностью. – Тебе плохо со мной?

Его взгляд вопреки его воле упал на ее задранные вверх напрягшиеся соски на плотных девичьих грудях, стоящих напряженно как бы сами собой и часто поднимающихся под тонкой материей коротенькой модной маечки, едва не лопающейся под их напряженным натиском.

– Разве ты меня не хочешь? – произнесла Ольга, глядя ему в глаза, и вдруг быстро и ловко стащила майку через голову, обнажив перед ним нежную розовость девичьего тела.

– Я не должен этого делать, – тихо, но твердо сказал Бык.

– А я не хочу быть скучной примерной дурочкой, – с вызовом произнесла девушка. – Что мне, всю жизнь мастурбировать в ожидании несуществующего принца? Почему я не могу получить то, о чем мечтаю уже сто лет?

– Ты смелая… – отозвался Бык, слегка ошеломленный ее словами, – и… очень… – он осекся.

Ему следовало бы отвернуться, отвести от Ольги глаза, но он не нашел в себе сил. Она была прекрасна в своей решительности, смешанной со стыдливостью и возбуждением, все это переливалось в ней как перламутр под лучами солнца. Нахлынувшее на нее чувство у его на глазах рушило все преграды и запреты. Её стройное тело было так очаровательно и свежо, глаза излучали такой теплый и чувственный свет, что он едва устоял.

– Ты хотел сказать, что я бесстыдная, – подсказала ему Ольга.

– Нет, ты… наоборот… ты очень… израненная какая-то, – произнес Бык, теряясь.

Тут она вновь приникла к нему и стала расстегивать на нем рубашку.

– Не надо, – Бык удержал ее руку.

– Почему, ну почему? – Ольга чуть ли не заплакала. – Не беспокойся, я никому не скажу. Ведь ты меня хочешь? Скажи, хочешь? Я ведь вижу, что хочешь. Я чувствую это, понимаешь, чувствую.

– Не в этом дело, – произнес Бык, все еще держа ее руку в своей.