Джаваховское гнездо

Мои снадобья помогли телу. Теперь попробуем помочь ее мыслям и душе.

Нина Бек-Израил, названная княжна Джаваха, девушка лет восемнадцати, кажущаяся много старше своих лет, с черными, туго заплетенными косами, с почти суровым лицом, с проницательным, властным взглядом, подходит к постели больной.

Ее сильная, скорее мужская, нежели девичья рука осторожно опускается на белокурую головку.

На исхудалом лице Дани нет ни одной мысли. Это маска. Красивая маска. Скульптурное в своей неподвижности лицо.

Ее душа спит.

Это видно. Мысль улетела из этой прелестной головки.

– Люда, – говорит Нина, и ее гортанный голос приобретает несвойственную ему мягкость и доброту, – Бог посылает в наше гнездо новое живое существо. Мы берем его на свою ответственность. Люда, слышишь, сестра души моей?

– Да, Нина. Иначе не может быть. Она – сирота. Мы обе поклялись ее матери не оставлять Дани.

– Я поклялась ей, кроме того, сохранить ее. И я должна исполнить свою клятву, Люда. Эта девочка на пороге безумия.

– Или?

– Или она выздоровеет совсем, или нервная горячка вернется снова, и она погибнет.

– Нина!

– Да, Люда. Разве ты не знаешь, что первым условием спасения является риск? Риск на грани смерти или победы. Слушай меня, моя Люда.

Я должна испробовать одно опасное средство, чтобы вернуть ей разум. Я знаю, это очень рискованное средство, но…

– О, делай все, что знаешь, Нина! Я верю в твою мудрость и силу!

Слезы загораются в печальных глазах Людмилы Александровны, «тети Люды», как зовут ее воспитанники Джаваховского гнезда.

Бек-Израил говорит:

– Люда, там в соседней комнате арфа. Вели Марусе Хоменко взять несколько аккордов на ней. Маруся обладает слухом и сумеет справиться с этой задачей. Какие-нибудь импровизированные аккорды. Это не трудно. Потом пошли ко мне Селтонет.

Люда уходит, чтобы исполнить поручение своей юной подруги-воспитанницы.

Нина стоит у постели больной, глядя пристальным взором в бледное, безжизненное лицо Дани, в ее синие глаза, такие красивые, но лишенные мысли.

– Даня, – тихо, но повелительно говорит Нина.

– Что?

Слабо и беззвучно падает это «что» с побелевших, слипшихся губок.

– Даня, тебе лучше? Не болит голова?

– Нет.

– Ничего не болит?

– Нет.

– Ты тоскуешь по маме?

– Нет.