Данте

Может быть, самое страшное не то, что Данте изменяет Беатриче с одной из многих «девчонок», – Виолеттой, Лизеттой, Фиореттой, Парголлеттой[23], – не то, что он любит сегодня Беатриче, а завтра – «девчонку»; самое страшное, что он любит их обеих вместе; говорит Виолетте и всякой другой девчонке, в одно и то же время, почти то же и так же, как говорит Беатриче:

...прелестью твоей, нечеловеческой,

ты зажгла огонь в душе моей...

Страшная война противоречивейших мыслей и чувств, высоких святых и грешных, низких, – кончается миром, согласием, еще более страшным.

Только что пел неземную любовь:

смертное может ли быть таким

прекрасным и чистым?[24] —

как начинает петь совсем иную любовь к «Даме-Камню», Donna Pietra:

...О, если бы она, в кипящем масле,

Вопила так из-за меня, как я —

из-за нее, – я закричал бы ей:

«Сейчас, сейчас иду к тебе на помощь!»

...О, только б мне схватить ее за косы,

Что сделались бичом моим и плетью, —

Уж я бы их не выпустил из рук,

От часа третьего до поздней ночи,

И был бы к ней не жалостлив и нежен,

А как медведь играющий, жесток!

И если б до крови Любовь меня избила, —

Я отомстил бы ей тысячекратно;

И в те глаза, чье пламя сердце мне

Испепелило, я глядел бы прямо

И жадно; мукой бы сначала – муку, —

Потом любовь любовью утолил[25].

«Данте-поэт лежал однажды с блудницей», – так начинается гнусный и кощунственный анекдот XVII века[26]. Этого не было? Может быть, и не было, но могло быть.

Если и не было в действительности, а было только в нечистых желаньях и помыслах, то это, пожалуй, еще хуже.

«Это было мне так тяжело, что я не мог вынести», – вспоминает Данте о борьбе этих согласно-противоположных мыслей и чувств. Но, кажется, он ошибается: в иные минуты, часы или дни жизни, он это не только отлично выносит, но это ему и нравится: сладостно мучается сердце его неутолимой жаждой этих раздирающих его противоречий.

Пестрая, гладкая шкура Пантеры нежно лоснится под утренним солнцем, и светлые пятна чередуются с темными так, что смотреть на них приятно.

Нравится ему это смешение светлого с темным, небесного с подземным, – полета с падением. В ласковом мяуканье Пантеры слышится: «Бросься вниз, – с выси духа в бездну плоти, и Ангелы – или демоны – понесут тебя на руках своих, да не преткнешься о камень ногою твоею». Это и значит: падение – полет.

«Вынести я не могу», – говорит Данте и, от страха или от стыда, недоговаривает.