Давид Сасунский

Обрадовался, халиф, сказал визирям:

– Вот вы меря попрекали тем, что я их не устерег. Удостоверились вы теперь, сколь могучи идолы? Они жертвы свои притянули – жертвы пришли к ним сами.

Поднялся халиф на дворцовую кровлю, подбоченился, ходит взад и вперед. Как увидел он беглецов, завопил:

– Собачьи дети! Где, в какой преисподней укрывались вы столько лет? Видно, было вам невдомек: куда бы вы ни ушли, главный идол все равно притянул и вернул бы вас.

– Батюшка, родимый! – сказал Санасар. – С тех пор как нас мать родила, мы не видели света.

А Халиф злорадствовал:

– Так, так, так!.. Ну пойдемте, я принесу вас в жертву багдадским идолам.

– Много лет тебе здравствовать, халиф! – отвечали братья. – Ведь мы царевичи, и сан наш не дозволяет, чтобы нас закололи тихонько.

Позови всех твоих подданных в капище, чтобы все на жертвоприношенье могли поглядеть и прославить идолов.

– Ин будь по-вашему, – молвил халиф. Санасар с Багдасаром пошли к Цовинар.

А Халиф указ написал и послал гонцов в города и села созывать на праздник жертвоприношения. Отовсюду потекли толпы, собралось видимо-невидимо разного люду, все поле усеял народ – иголке негде было упасть.

Многие злорадствовали, а многие плакали.

Санасар с Багдасаром взошли по ступеням в капище. Халиф с мечом наголо стоял возле главного идола.

– Я идолопоклонник, а вы крестопоклонники, – сказал он.

Санасар нащупал под кафтаном меч-молнию.

– Ты обоих нас сразу убьешь? – спросил он.

– Да, я обоих вас принесу идолам в жертву.

– Хлеб, вино, всемогущий Господь! – воскликнул Санасар, взмахнул мечом и нанес халифу удар.

Голова у халифа свалилась, а туловище осталось стоять на ногах.

Багдасар поднял одного из малых идолов, хватил им по главному идолу, молвил:

– Поглядим, как-то вам идолы ваши помогут!

Голова у главного идола слетела, а туловище осталось на месте.

Люди выбежали из капища, разнесли молву по всему городу. Халифово войско окружило капище. Санасар с Багдасаром вышли на площадь; один держал в руке меч-молнию, другой – заместо палицы – медного идола. Конек Джалали как завидел хозяина, зубами, копытами, хвостом пробил себе дорогу в толпе, подбежал. Братья вскочили на него и дважды промчались из конца в конец площади.