Врата Ангдора. Пастух стада драконьего

 – Двадцать тысяч гимерцев двигаются со стороны Чёрных Болот к Горелому ущелью. Это значит, что они пойдут через Эливагар по северо-восточному тракту. Той же дорогой, что и мы. Придётся идти другим путём.

– Только безумный может решиться на переброску войск по северо-восточному тракту, – покачал головой Хела. – В последний раз логово эливагарской кобры видели именно там, а для неё хороший гимерец – мёртвый гимерец.

– Пятьсот лет твоя кобра в своём логове сидит, носу не кажет, – хмыкнул ворон. – На то и расчёт!

– Северо-восточный тракт – это самый короткий путь до её логова.

– Это самый короткий путь к Моргоргу в лапы, – раздражённо отозвался ворон. – Говорю же, армия пойдёт маршевым броском. Нам навстречу. – Помолчав, ворон добавил: – В Эливагаре есть ещё одна дорога в логово Горгоны. Самая короткая, по которой давно не ходят. Через вороний город Кетту-ар-Мааг.

– Эта дорога более опасна, чем северо-восточный тракт, – заметил Хела. – Там другое логово близко – волчье.

– Иного пути нет, – отрезал ворон, прислушиваясь к чему-то, и вдруг испуганно произнёс: – Я слышу какие-то звуки. Во-он там, – он ткнул крылом вперёд, – видите старые Водные ворота?

Взглянув, Эрга заметил вдалеке, на выходе из ущелья, две стоявшие друг против друга скалы с оплавленными башнями-пирамидами вместо вершин. Между отвесными склонами скал прямо из воды поднимались гигантские каменные ворота. Часть державшей ворота арки обвалилась, в одной из покосившихся створок зияла огромная брешь, а вырезанный в камне герб был так истерзан драконьими зубами, что от него мало что осталось.

Однако Эрга узнал его. Зубчатая вершина очень высокой башни и сидевший на ней ястреб – герб тот же, что и на доспехах Хелы. Над Водными воротами поднималось дышавшее жаром красное марево и взвивались огненные языки – там начинался драконий лес.

– Это за тем сторожевым постом, – продолжал ворон, словно в раздумье, впиваясь взглядом в почти разрушенную правую башню.

Приглядевшись, Эрга заметил в стенах пустые отверстия бойниц, выбитую дверцу и ведущую к ней серпантинную дорогу, тоже сильно разрушенную. Если в башне когда-то и располагался сторожевой пост Одингарда, то сейчас он выглядел заброшенным.

– Три пары очень-очень больших крыльев… Каррага! – вдруг взвизгнул ворон. – Драконы! К воротам! К воротам! – И ворон с безумно вытаращенными глазами принялся раскачивать лодку. – Ну быстрее же, быстрее! – вопил он.