Врата Ангдора. Пастух стада драконьего

Точно так же огненный хлыст раскромсал на мелкие кусочки тело его брата-близнеца, в пустую башку которого ударил валиссийский огненный хмель – вино, хранившееся в погребах Баргора.

– Передай джугуру-герэ, что мы выступаем, – сказал Моргорг таким тоном, что выпученные глазки Урдвига выпучились ещё больше и, казалось, вот-вот лопнут, а сам он в мгновение ока оказался возле двери. – И ещё кое-что… – Моргорг немного помедлил, обдумывая. – Отправишь коршунов в мою южную резиденцию на болотах с новым приказом.

Ущелье Воющих Огней, Эливагар

Ветер завывал с такой силой, словно это была не вершина пика Башня Демона, а Чёрные Болота в ночь полнолуния, когда там жутко на все голоса выло что-то неведомое. На западе небо подпирали пики с белоснежными шапками. На их светлых склонах темнели безобразные угольно-чёрные пятна – следы не прекращавшихся драконьих атак. У самой вершины ближайшего пика по горной тропе взад-вперёд сновали крошечные чёрные фигурки, их становилось всё больше – похоже, в лагере Огнеустов объявили тревогу.

Ворон впился взглядом в горизонт на востоке, где темнела зубчатая полоса изрезанных непроходимыми ущельями скалистых гор. Над ней взвивались языки пламени и поднималось красное марево одингардского леса. В неподвижно застывшем воздухе ни отблеска драконьей чешуи, ни того, что могло бы даже отдалённо напоминать точку, подозрительно быстро двигавшуюся в сторону Одингарда.

Ворон опустил голову. С высоты птичьего полёта река Агар, по которой медленно двигалась лодка с тремя путниками, казалась блестящей агатовой змейкой. До зубчатой полосы гор лодке оставалось совсем немного.

Успеем проскочить, – успокоившись, сказал себе Орто и в который раз огляделся вокруг.

Огромное каменное плато на вершине Башни Демона занесло снегом. На месте тысячелетнего дуба стоял белый сугроб, из которого торчала расколотая молнией чёрная верхушка. Орто по привычке уселся на самый нижний сук и прыгал то на одной лапе, то на другой, пытаясь согреться.

– Милорд, – сказал Орто управителю Одингарда, – вы же знаете историю с моим дедом. Я остался круглым сиротой, а он подобрал меня и воспитал, как родного сына.