Врата Ангдора. Пастух стада драконьего

Эрга схватился за карман, но он был пуст, а исчезнувший узелок с кристаллом внезапно оказался на алтаре.

Существо следило за каждым движением жреца, и стоило тому поднять посох, расправило крылья и стрелой взмыло вверх. Спустя мгновение его крылья показались из-под арки. Эрга удивлённо открыл рот – на каждом крыле истекал кровавыми слезами красный глаз Норгунга. Вдруг руки жреца перестали трястись, и острый кончик дубового посоха коснулся узелка, едва не проткнув ветхую ткань. На нём вспыхнуло режущее глаза зелёное пламя и устремилось к узелку с кристаллом.

Дикий вой словно яд проник в кровь Эрги, ледяными тисками сдавил его сердце.

– ОТДАЙ КРИСТАЛЛ! – провыло существо. – ОН МОЙ!

Схватив жреца за шею, оно рывком подняло его в воздух. Сверкнуло лезвие ножа, полоснуло по шее, и кровь хлынула из зияющей раны. Валлирийский воин поспешил на помощь жрецу, но опоздал – его обезглавленное тело корчилось у подножия алтаря. Рука мертвеца сжимала переломанный надвое посох. Гонго бросился на убийцу.

Вдруг свод подземелья прорезали зигзаги молний. Они вонзились в вершину золотого зубца, как клювы дракогрифонов, охраняющих залежи последних золотых дождей Валиссии. Саркофаги и слитки взметнулись вверх и со страшным грохотом, едва не разорвавшим Эрге барабанные перепонки, обрушились на город. Эрга заметался в поисках укрытия и едва успел пригнуть голову, как над ним пролетел тяжеленный обломок и, словно стеклянный, вдребезги разбился о саркофаг, стоявший позади.

Когда через несколько мгновений всё, наконец, улеглось, вокруг Эрги заколыхалось море золотых осколков с острыми, как нож, краями и каких-то бесформенных серо-чёрных ошмётков. Эрга глянул себе под ноги, и его чуть не стошнило. На поверхности моря плавали останки мумий – высохшие когтистые лапы, сморщенные кожистые крылья и уродливые голые черепа с клыками. Город окутало плотное облако пыли.

Нельзя было терять ни мгновения.

Содрогаясь от отвращения, Эрга прыгнул в отделявшее его от алтаря море и, погрузившись в него по самую грудь, начал что есть силы грести руками. Сапоги то и дело куда-то проваливались, руки натыкались то на заросшую жёсткой шерстью когтистую лапу, то на череп с выпученными слепыми глазами.