Дар чародея

 – Ну, город это Екатеринбург ведь так?

– Нет. Воронеж, Воронежская губерния, усадьба Михайлово.

Не в силах выдержать происходящего и ничего не понимая, Надя прислонилась к чугунной ограде и диким взором посмотрела на молодого человека. Через миг на ее глазах выступили слезы.

– Боже! Только не плачьте! – воскликнул Сергей, приблизившись к ней на минимальное расстояние.

Она тут же выпрямилась и нахмурилась.

– Я и не собиралась, – тяжко вздохнув, прошептала она, отводя взор, вновь оборачиваясь к улице и сквозь пелену слез, уже застилавших ей глаза, смотря на прохожих.

– Как же! – порывисто добавил Чернышев и склонился к девушке. Она была чуть ниже него и доставала ему макушкой до носа. – Я все прекрасно вижу. Вы чем-то сильно расстроены. Расскажите мне.

Она повернула к нему лицо и нервно заметила:

– Да, я расстроена! Очень расстроена! А что бы делали вы, если попали в незнакомый город и увидели незнакомых людей!

– Не надо так переживать, Надежда Дмитриевна, – попытался успокоить он.

– О чем поговорим? Я хотела ехать домой, а теперь понимаю, что это невозможно!

– Отчего же?

– Да оттого… – она замялась и яростно просмотрела на него. – Вот скажите, какое сегодня число?

– Двадцать шестое мая, – просто ответил он.

– Да год же, год! – нетерпеливо вспылила она.

– 1860 от Рождества Христова.

Из ее глаз брызнули слезы.

– Видимо, я и в правду сошла с ума, – пролепетала она, закрыв лицо тонкими ладонями и чуть осев вниз.

Он тут же наклонился над ней и увещевательно предложил:

– Надежда Дмитриевна, пойдемте в дом, крепостные смотрят. Зачем перед ними-то…

– Крепостные?! – вымолвила она глухо, убрав руки от лица. Она действительно заметила, что неподалеку стоят те самые две женщины, которых она видела в сарафанах. Они с интересом смотрели в их сторону. Только теперь с ними топтался еще бородатый мужик с метлой. Значит, эти люди были крепостными. А крепостное право существовало в России два века назад.

Она вновь всхлипнула и удрученно посмотрела на Сергея. Располагающее доброе выражение его молодого лица навело ее на мысль, что он не заслуживает грубости, с которой она говорила с ним последние четверть часа.

– Прошу вас, не говорите мне больше ничего, – взмолилась она. – Чем больше вы говорите, тем больше я нервничаю.

– Как прикажете, – кивнул молодой человек.