Хижина тёти Томы

Чтобы удержать равновесие и не упасть, вынужден был долго, грациозно перебирать ногами, проявляя чудеса акробатизма.

Результат акции протеста был внушительный, явно дело не одних рук, то есть, извините, не одной, хм… Уже к вечеру новенький шпингалет был накрепко прикручен к своему законному месту.

Кого ничуть не интересует туалетный вопрос – так это деда Илларионова: он не может покинуть границ палаты. Нужду аккуратно справляет в судно и в утку, которые за небольшую мзду приносят нянечки либо соседи. Ему ни в коем случае нельзя, смерти подобно спускать глаз со своей койки.

Его матрац, как пещера из сказки про Али-Бабу, набит слитками золота и серебра, сапфирами, алмазами, изумрудами, рубинами – как он спит-то на них, в спину не упираются?.. Деда Илларионова можно было бы назвать скупым рыцарем, но он щедро делится драгоценностями. На него возложена Миссия, он назначен Главным Хранителем и Ключником.

– Хотите бриллианты чистейшей воды? – понизив голос, глядя прямо в глаза, спросил он на первом обходе.

 – Уникальные, голубые, филигранно отшлифованные, просто Божья слеза. Не доверяйте аукционам – пфф, там ширпотреб…

Дедушка оглянулся: не видит ли кто? С величайшей осторожностью извлёк из-под подушки, прищурившись, рассматривал на свет нечто видимое только ему, заключённое между большим и указательным пальцем. Судя по каратам – с голубиное яйцо. Потом ещё одно. И ещё. Пальцы от возбуждения подрагивали.

За неимением тары я подставил руки ковшиком. Дедушка «насыпал», потом прикинул на мысленных ювелирных весах и «добавил» ещё.

Затем «запер» матрац, сделав рукой вращательные движения, как будто поворачивал ключ. Ключ молниеносным движением отправил куда-то за ворот пижамы, ближе к сердцу (Где сокровища мои, там сердце моё). И, как ни в чём ни бывало, стал прогуливаться, заложив руки за спину, посвистывая, бдительно посматривая на свой клад.

Был он крошечный, сухонький, согнутый под углом почти девяносто градусов – не мудрено сгорбиться под столь тяжким бременем ответственности.

Миллиардеры из списка Форбс перед ним – жалкие лузеры, босяки.

Вокруг койки Козловой всегда оживлённо. Женщины ходят к ней гадать на картах, на нитках, на обручальных кольцах, на спитом кофе. Закрыв глаза и раскачиваясь, она предсказывает судьбу – обычно всё заканчивается хорошо. За это её любят. Рассказывает:

– Лежу и сквозь сон чувствую растущую тревогу. И вдруг широко открываю глаза: я же сплю, открытая всем ветрам, как на юру, совершенно беззащитная.