Полное собрание сочинений. Том 9. Война и мир. Том первый

– Avant tout dites moi, comment vous allez, ch?re amie?[5 - Прежде всего скажите, как ваше здоровье, милый друг.] Успокойте меня, – сказал он, не изменяя голоса и тоном, в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.

– Как можно быть здоровой… когда нравственно страдаешь? Разве можно, имея чувство, оставаться спокойною в наше время? – сказала Анна Павловна. – Вы весь вечер у меня, надеюсь?

– А праздник английского посланника? Нынче середа. Мне надо показаться там, – сказал князь.

– Я думала, что нынешний праздник отменен. Je vous avoue que toutes ces f?tes et tous ces feux d’artifice commencent ? devenir insipides.[6 - Признаюсь, все эти праздники и фейерверки становятся несносны.]

– Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили, – сказал князь, по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили.

– Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu’a-t-on dеcidе par rapport ? la dеp?che de Novosilzoff? Vous savez tout.

– Как вам сказать? – сказал князь холодным, скучающим тоном. – Qu’a-t-on dеcidе? On a dеcidе que Buonaparte a br?lе ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de br?ler les notres.[8 - Что? решили? Решили, что Бонапарте сжег свои корабли, и мы тоже, кажется, готовы сжечь наши.] —

Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пиесы.

Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться.

В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.

– Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что? я верю.