Дзюдо и кино. Жизнь напролом. Мемуары в рассказах

– Серёга, не уговаривай! – отмахивался он от назойливых попыток усадить его за учебники. – Вот отец пообещал мне вознаграждение за вовремя сданную сессию, а я всё равно не поддаюсь.

– Какое? – поинтересовался я.

– Сказал, что купит путёвку на олимпиаду в Мехико, – с пренебрежением ответил Володя. – А я подумал – ну на кой ляд мне это Мехико?! Не хочу!

Я подскочил от негодования:

– Да ты что?! Это же олимпиада!!! Там спортсмены! И дзюдо! – Я мечтательно прикрыл глаза. – Эх, если бы мне такое предложили – я бы землю грыз, но сдал вовремя эту чёртову сессию!

– Так давай я отцу скажу, пусть он тебя в Мехико отправит, – подначил Володя.

– Да-а, – мечтательно протянул я. – Сначала Париж, теперь – Мехико…

– А ты что? Был в Париже? – удивился Прохоренко.

– Ещё бы! – воскликнул я. – Был. В качестве фанеры, пролетевшей над ним…

Случилось это ещё в одиннадцатом классе. В то время я уже самоуверенно считал себя опытным дзюдоистом. Однажды у меня состоялся серьёзный разговор с тренером Леонидом Степановичем.

– Серёжа, – начал он, – наступило время, когда я честно могу сказать, что научил тебя всему, что знал. Большего я, к сожалению, дать не могу. Но ты очень способный парень с огромным нереализованным потенциалом. Тебе нужно расти дальше, а поэтому ты должен сменить тренера.

– Нет, Леонид Степанович! Ни за что! Я вас не променяю ни на кого! – воскликнул я, но тренер остановил меня.

– Серёжа, мне, конечно же, приятно это от тебя слышать, но с моей стороны было бы преступлением не открыть тебе дорогу вперёд.

– Ого! – только и смог сказать я.

Школьников Роман Александрович в то время был главным тренером спортивного общества «Буревестник». Я знал, что попасть в его команду может далеко не всякий спортсмен, поэтому предложение Литвина было более, чем лестным. У Школьникова и Литвина были хорошие отношения между собой, и раз Леонид Степанович завёл этот разговор, значит, между ними дело уже слажено.

И я стал тренироваться у Школьникова. Что могу сказать? На первой же тренировке мною долго выбивали ковёр в зале. Если в группе у Литвина я был лучший из лучших, то у Школьникова меня быстро поставили на место, и я сразу почувствовал совершенно другой уровень подготовки ребят – на порядок выше моего. Впервые в жизни я узнал о термине «день авиации» и сполна насладился им, падая на спину раз за разом.