Пленница

Варя, понизив голос до шепота, сказала охраннику:

– Если это возможно, могу я простить вас об одолжении?

– Ну конечно, – уже более приветливым тоном заметил охранник, припрятывая перстень за пазуху.

– Прошу вас, разрешите мне сейчас поговорить с братом.

– Ну, минут десять, не более. Ему на работу пора.

– Да, да, я недолго, – кивнула Варя и поспешила к Алексею.

Приказчик вместе с Твердышевым отошли к горе, следя за тем, как остальные каторжники следуют обратно в каменоломню. Варя же вновь приблизилась к Олсуфьеву.

– Вот я обо всем договорилась.

Алексей молчал и все более мрачнел. В следующий миг он посмотрел поверх головы девушки и холодно раздраженно выпалил:

– Зачем вы приехали, Варвара Дмитриевна?

– Вы же знаете, что очень дороги мне, Алексей Иванович.

Он обратил на нее ледяной взор и почти зло произнес:

– Вы зря приехали, Варвара Дмитриевна. Если вы думаете, что мое отношение к вам изменилось, то вы ошибаетесь.

– Но я всего лишь хочу… – начала мямлить Варенька, опустив глаза и кусая губы. А про себя досказав фразу: «…я надеюсь, что все изменится. Да именно так и будет, вы, Алексей Иванович, оцените меня и вскоре ответите на мою любовь, я надеюсь на это!»

– Варвара Дмитриевна, уезжайте, – уже грубо добавил Олсуфьев. – Вам здесь не место. Неужели вы не понимаете, что совершаете большую глупость? Возвращайтесь в Петербург к отцу, говорю вам это как старший брат.

– Вы мне не брат! – ощетинилась Варенька и недовольно зыркнула на него яркими очами. – И никогда им не будете! А я никуда не уеду, знайте это!

– Вы просто упрямая своенравная девица! Вот вы кто! – выпалил гневно он и, стремительно развернувшись, направился в сторону горы.

Варя от досады прикусила губу, радуясь тому, что они говорили в стороне от других людей, и их разговор не слышали. Ибо она совсем не жаждала, чтобы другие люди видели ее очередное унижение от этого невозможного Алексея.

– Ступайте в избу к управляющему, – раздался над ее ухом низкий баритон Твердышева. Варя вздрогнула, так как не заметила, как он приблизился. – Чаю горячего попьете, согреетесь. Чуть позже домой поедем, – добавил он командным тоном.