Корона Толимана

Все реплики Наташи и ее смелые высказывания вызывали лишь непонятные таинственные улыбки на лице Чернышева или долгие молчаливые паузы, во время которых граф как-то странно смотрел на девушку, а на его лице явственно читалось удивление, азарт или восхищение. Порой после жарких споров Михаил даже отдавал словесную победу девушке, что весьма удивляло Огарева, ибо он знал, что его друг редко менял свое мнение в том или ином вопросе.

Тихо войдя в спальню Наташи, Михаил отыскал глазами серебристое пушистое животное, лежащее на постели в позе египетского сфинкса.

– Сияния и мира тебе, звездная, – сказал он тихо. – Рад, что отыскал тебя наконец.

Он медленно приблизился к животному, ощущая сильные вибрации, исходившие от кошки. Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату вошла Прасковья – горничная Наташи.

– Ой, ваше сиятельство, вы здесь? – опешила она. – Я хотела прибрать в шкафу Натальи Алексеевны.

Поняв, что важный разговор уже опасно откладывать, Михаил жестом показал девушке, что она может заняться тем, за чем пришла. Он отошел к окну, заложив руки за спину, и сделал вид, что рассматривает пейзаж за окном. Блестящий взор кошки, вальяжно лежащей на кровати, уперся в спину мужчины, и в голове Чернышева раздался телепатический голос животного:

– Света и добра, альдеронец.

– Ты в опасности, – послал такой же телепатический ответ в мысли кошки Михаил. Параша в это время начала возиться в шкафу, прибирая платья хозяйки. Понимая, что горничная даже не подозревает о том, что они теперь общаются с животным, он продолжал: – Федерация поручила мне оберегать тебя от орионцев, они кружат неподалеку.

– Глупости, я умело скрывалась столько лет, – хмыкнула кошка. – Ну, нашли теперь мой очередной отсвет, и что же? Я поменяла обличье.

– Они ищут тиару.

– Вот именно. А теперь мое обличье другое.

– И все же мне думается, что я могу защитить тебя, помочь – это мой долг.

– Твоя миссия, альдеронец, – ответила кошка, и на ее мордочке появилось некое подобие улыбки. – Не более того. Если не выполнишь, командование будет недовольно.

– Неверно. Я сам выбирал службу на благо всех.

– Конечно. Понимаю.