Корона Толимана

Примерюсь с ним, только если Александр половину своего состояния на меня перепишет, не раньше. А он этого никогда не сделает.

– И очень жаль, – промямлила, вздыхая, девушка.

– Наверное, можно и в деревянном доме с дворовыми пока пожить, и у нас в усадьбе, – размышлял вслух Огараев. – Он совсем не пострадал. Но это уж не по чину нам с тобой, Натали. Придется в Рязань, видать, ехать. Там хоть дом каменный добротный, правда, мал, но все же. Заберем с собой половину дворовых, остальные за домом сгоревшим присматривать будут.

– Батюшка, я не хочу в Рязань! – взмолилась Наташа и отвернулась от отца, топнув ножкой, а затем отошла к женщинам.

Граф, отчетливо слышавший их разговор, упорно молчал, ощущая, что именно он виновен в случившемся пожаре и его ошибка навлекла беды на Огаревых. К тому же оставлять Наташу и ее отца на произвол судьбы было опасно. Ведь орионцы могли снова появиться и попытаться угрожать несчастному Алексею. Совесть Михаила отчаянно требовала взять под свою защиту этих людей, к тому же они были единственными, кто хоть как-то связан с пропавшей тиарой.

– Могу я предложить свою помощь? – обратился Чернышев к Огареву.

– Да?

– Не сочти за дерзость, Алексей, но я предлагаю вам с дочерью и с Велиной Александровной пожить у меня в Петербурге, пока вы не восстановите особняк. К тому же я могу дать тебе необходимую сумму на восстановление дома, скажем, триста тысяч на первое время?

– Но я…

– Отдашь потом, – отмахнулся Чернышев.

Огарев опешив, остолбенело посмотрел в добрые внимательные глаза Михаила и как-то невнятно промямлил:

– Неудобно мне все же…

– Отчего же? Разве друзья не познаются в беде? К тому же особняк у меня, наверное, вдвое больше твоего, места много. Так что вряд ли вы стесните меня.

– Я даже не знаю, Михаил, ты прямо огорошил меня.

– Соглашайся, – улыбнулся ему Чернышев. – К зиме вы с Наташей снова к себе переедете.

– Ну что ж, видимо, и впрямь сегодня мне тебя послала судьба, друг, – заулыбался Огарев, вытирая грязным рукавом камзола лоб. – Извини, надо Наташу спросить – согласна ли она. Да и Велину Александровну, хотя, я думаю, они противиться не будут.