Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

пора уже устроить небольшой термоядерный взрыв

семейного счастья.

«любимая, дай мне таблетку…»

любимая, дай мне таблетку

анальгина; туман туго обмотал

треугольные головы горам,

точно влажными полотенцами,

легчайшая боль неба, мелкая, незаметная,

как подъязычная кость колибри,

и виноградники разлаписто тянутся

по каркасам и шиферным заборам

карликовыми истощенными драконами

(больны осенним рахитом) —

усыпаны сладкими пыльными ягодами.

и грузчики, кряхтя и потея,

уже вносят в прозрачные чертоги воздуха

трехметровые портреты осени, забрызганные

грязью, глиной, грибными спорами,

а осень в кровавых от ягод ботфортах

с нами-статуэтками на ладонях

позирует возле ржавого лимузина

с выбитыми стеклами…

«кто-то ходит внутри слова «осень…»

кто-то ходит внутри слова «осень»

на высоких красных каблуках —

этажом выше, пониманием выше.

останавливается возле окна, отодвигает штору

и любуется исподтишка, глядя,

как загорелые всадники листопада

гарцуют и становятся на расклешенные золотые дыбы.

а ива возле фонарного столба совсем потеряла себя

и горюет, свесив безалаберную голову,

пускает зеленые слюни на муравьев.

и так до самого позднего вечера, а потом

появится тонкая, что твое веко, луна:

учительница с родимым пятном на лице

ведет толпу звезд-второклашек

на экскурсию в город ночной.

дорога из другого мира

ветка легонько бьется в окно.

равномерное постукивание вязальных спиц.

звуки сливаются в оглушительное волшебство тишины.

тишина на фоне мелкого шума,

как девушка, что вышла из моря —

она по-русалочьи ловко отряхивает волосы,

выжимает их и кладет себе на плечо, как солдат мушкет.

и я беру девушку за руку (доверчивая и нежная)

и иду вместе с ней по парку, усыпанному звуками

(шапка мономаха тишины утопает

в драгоценных каменьях).

монета падает на асфальт,

воздух царапает чирх зажженной спички,

и где-то вдалеке позвякивают кастаньеты трамвая.

слепой человек на скамейке причмокивает губами.

его глаза-улитки ввалились внутрь, а рядом с ним

терпеливо сидит женщина, прямая и плоская,

как дева на иконе, и держит его за руку.

и сосны неподвижны в небесах, точно скалы.

так тихо, что слышен

скрип крошечных челюстей белок на соснах.

тишина – это дорога из другого мира.

фундаментальная стезя богов, проложенная через

музицирующий бедлам человечества.