Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

робко стучишь:

а Господь дома?

он к нам выйдет,

заметит нас…

смотри – целый мир

встал на цыпочки,

из огня и мрака

сквозь жир и безумия

протягивает лапу:

давай дружить!

помоги мне…

«спешим к закату, как бродячие муравьи…»

спешим к закату, как бродячие муравьи,

сползаемся к сладким ранам на кухнях,

навылет раненные усталостью,

багровыми пулями заката, точно дозу терпкой смерти

нам капнули на шипящий мозг из пипетки

вперемешку с новостями, рекламой, сериалами.

не смертельную. и каждый вечер,

как на веере рулетки с магнитом,

нам выпадает один и тот же номер —

чуть-чуть недосчастливый,

на который мы поставили свои жизни…

а вот расшатавшийся диван-кашалот:

его кормят не кальмарами, но тапками, зевотой,

осторожными поцелуями, позолотой,

поножовщиной ног, супом, мурчанием, икотой.

наш вечер – счастливая пчела,

пусть она и застряла в песочных часах,

в липко-сладкой бутылке из-под лимонада.

мы с тобой измеряем вечность

тем, чем нам доверили: любовью, глупостью, обидой,

душевным теплом, кайфом, заботой…

но иногда я выхожу в трусах на балкон,

смотрю на огни ночного города

и чувствую себя обманутым муравьедом…

чувствую голод судьбы.

может, завтра не вернуться домой?

огненные доберманы

я читал до четырех пополудни, и вот – выхожу

в осенний навал, в напалм рыжих лапчатых бестий

и черных вычурных скелетонов.

собака длинная, изящная, как лань

проворно делает растяжку на мусорном баке,

а в небесах стая птиц синхронно раскачивает

широкие колокола из голубой эмали,

но – звук вырван как зуб, срезан, как скальп.

но – не удержать за поводки этот мир,

это море людское,

мир многообразный, остервенело рвущийся на волю.

и трамвай сходит с холма апостолом насекомых —

похожий ликом на красного муравья – и фары горят,

а правая фара горит ярче —

светящийся синяк под глазом.

девушка на остановке ждет маршрутку

и неприхотливо разучивает па из модного танца,

поскакивает с легким вызовом в черных лосинах,

чем и украшает обычный, набыченный день октября.

ржавый железный остов от летнего кафе

веселит нескладностью – остов подобен неправильно

собранному скелету плезиозавра.

прошлой ночью, оставив на твоем теле граффити

фломастерами – со страстью —

на зависть самой Нефертити, я иду сквозь тебя,

сквозь акварельное сияние слов.

уверен, ветрен, но настойчив.