Сад брошенных женщин. Стихи, верлибры

и слюна реальности вмиг высыхает,

точно яд гюрзы на горячем камне.

каравелла длинных спутанных волос,

с якорями, водорослями, сережкой (забыла снять)

покоится на сгибе локтя, на отмели,

изучает пупок: пустышка небытия,

дверь, заложенная кремовым кирпичом,

оттуда мы выползли —

из оранжевой овальной тьмы.

спасибо, Господи, что достал ребро,

заиндевевший слиток из холодильника,

растопил, переплавил в золотистую реку,

а женское тело – речное дно на мелководье,

опускаешь руки по локоть в плоть,

гладишь песок, вязкую шкуру прибрежного зверя,

веерные ракушки сосков,

и промелькнет малек родинки.

и не важно, кто входил в ручей до меня.

я не хочу знать, откуда этот тонкий шрам

от кесарева сечения. на раз-два-три

вымрете все акулы. хитрая рыбка

улыбки, и лобок – бритый причал,

и даже если я сейчас ерунду написал – это не страшно,

но где-то рядом притаилась глубина,

настоящая, темная, хищная…

сон номер девять

мальчишка на трехколесном спешил ко мне,

улыбался солнцем во весь проспект.

и я проснулся в слезах, точно кулек в росе

среди синей отяжелевшей травы.

я выдохнул: «Боже, прости…»

так есть ли жизнь

после меня? гомункулы, плоды абортов,

укоризненно смотрят с потолка, не моргая:

восковые пауки с детскими лицами.

обиженно кривят тонкие губы-жвалы.

но что я могу вам сказать? самому повезло.

меня запросто могло и не быть, если бы да кабы,

такая же случайность – вцепился зубами

(мама, прости!) в яйцеклетку,

в сладкое печенье.

какая же тонкая призрачная тварь – грань

между «быть» и «не быть»,

между Гамлетом и гетто.

и я наугад протягиваю стихов трассирующую нить

сквозь черную иглу Вселенной,

а творец, точно пьяный Чапаев, вслепую шмаляет

из пулемета по знакам Зодиака,

и ночь полыхает в зарницах без конца и края.

только природа всегда тебе рада,

как холодильник еде.

ты снишься Господу, а когда Он проснется —

то вряд ли вспомнит, что ему снилось.

лопоухий мальчишка с глазами лани…

кто ты?

кто же ты?

последняя надежда мира,

принявшая химеричный размах.

мальчишка на башне из слонов:

стоишь на плечах

миллионов… истлевшие жизни.

пепел в окне электрички

тускло звенит,

тянешься к окну в звезде.