Утро глухонемых. Стихи, верлибры 2018

«он смотрит из окна на дерево, а она…»

он смотрит из окна на дерево, а она

подходит к нему со спины

и по-детски обнимает за талию, словно дочь – отца

(за миг до приближения он почувствовал аромат

ее веснушек, аромат чуть увядших ромашек в кувшине).

он уже не помнит, что такое быть самим собой,

он смотрит на дерево перед домом,

он не знает, что сейчас соединяет их сердца,

что поддерживает их на плаву в мегаполисе

среди красочных бегемотов.

случайное чудо любви? музыкальный этюд

двух судеб, столкнувшихся лбами?

царапины совершенства на запястьях?

она же – свято верит в обручальное кольцо,

в компактное счастье (радость обезьянки

в сожительстве с уютным, добрым, сильным фотографом).

когда они устают говорить,

то вынимают слова, будто поплавки из пустоты

или крошечные вставные челюсти театральных кукол,

и кладут их в кружки с холодным чаем.

смотрят телевизор, цокают и шипят на рекламу,

покрываются пестрым ворсом кошмара.

жизнь – будто мороженое, которое тает в руке ребенка,

заваленного пылью и кирпичами

после землетрясения. но он всё еще жив.

мир – мраморный дворец,

объятый камнеядным пламенем времени.

а он пытается спасти,

вынести из огня то, что ему дорого,

то, что он считает самым ценным —

младенца в люльке, кашляющую женщину,

белую, как мрамор, веснушчатую венеру,

чемодан со стихами, шкатулку с документами.

он рискует, он может выгореть изнутри,

может ошибиться – сделать выбор,

о котором будет жалеть всю жизнь или сомневаться.

спасет истину вместо друга. дочку вместо жены…

господи, почему же он так верит

в теплые летние дожди, в бессмертие —

тихое, призрачное, шелестящее легкими каплями,

что льется однажды над миром —

однажды и безвозвратно?..

«весенняя капель…»

весенняя капель

льет быстрый яд

в уши обезьянок чернозема.

голые, как черные осьминоги, деревья

трясут ветвями.

узнаю тебя, мир: первый взгляд в окно,

не в интернет, ты похудел, завшивленный рыцарь,

вернулся из крестового похода зимы,

из бумажных пустынь черновиков,

сбросил доспехи жира,

не взял заветный Иерусалим – лишь

несколько банок с соленьями, да мумию снеговика

тащишь подмышкой холодного асфальта,

но ты готов к перерождению.

ты готов принять меня.