Утро глухонемых. Стихи, верлибры 2018

милостыня небожителей? или ты ждешь любви?

в каждом мужчине ты видишь себя саму, без грима,

отражение незнакомца,

лицо в колодце, затоке, болоте.

звезды, как буи, за которые тебе никогда не заплыть,

но ты грустна не от этого: тебя укусил комар глубины,

и ты расчесала укушенное место —

вот покраснение смысла. твоя грусть, как леденцы,

которые варили лунные старухи

из сахара и поваренной соли.

ты грустна – одинокий турист на незнакомой планете,

у тебя украли влюбленное время – местные деньги, —

и ты бедна вне времени, вне богатства.

и это прекрасно. картина под жадным ливнем

танцует, плавится, переливается.

кто-то жестокий оставил ее в облезлой раме

золотого загара

умирать, исчезать на улице на глазах людей с зонтами,

прислонив лбом к стволу каштана.

«…и мечта старится, как собака…»

…и мечта старится, как собака.

но ты продолжаешь делить с ней кров, чесать за ухом

и баловать вареной курицей по выходным.

ты не будешь уже молодым.

депрессия – это когда превращаешься

в человека-шифоньер

и начинаешь шарить, копошиться в себе,

выдвигаешь пустые ящики с грохотом из груди и печени,

ищешь там серебряную монету 1924 года —

с рабочим-молотобойцем,

но монеты нигде нет, а на улице уже глубокая ночь,

и протяжный вой ротвейлера,

будто эскалатор с плавно ползущими ступеньками

не дотягивает до сливочной луны – едва-едва.

но монеты нет, ты ограблен,

и деревья-рыцари на конях тьмы окружают тебя,

тьма плещется, заставляет переливаться через края,

границы тела растворяются,

и ты растекаешься в пространстве нефтяным пятном

по ночному морю.

и – будто тонущий за соломинку —

касаешься клавиатуры.

жемчужина ненастья

жемчужина, завернутая в носовой платок, —

лето на водохранилище. само слово «водохранилище»

обещает некую грозную тайну —

лох-несское чудовище как минимум.

погода перламутровая, прелая и мутная,

безнадежно испорчена бряками будущего дождя;

лимфоузлы туч увеличены кратно.

мы лежим в палатке – ты охотишься за комарами,

чудом просочившимся внутрь,

а дочь играет моей щетиной, трет ладонью о наждак

и смеется, и детский смех звучит вразрез настроению —

так компания белых капустниц

беспечно порхает в библиотечном зале.

на ветках и траве, канистрах и веревках

тускло сверкает дождливость.

природа опять на сносях, а отец – проходимец.