Утро глухонемых. Стихи, верлибры 2018

тебя прошибает нашатырная ясность:

сквозь мусорные баки, яблони, псов, полных оптимизма,

сквозь пасмурные арки прохожих

ты ясно видишь целый мир, как жука на ладони,

как хрустальное ведро с песком солнца,

как внутренности кролика, как картину Дали,

как сонный цветок (пчела ползет по лепестку),

ты видишь свечу и ее отражения

в бетонном зазеркалье.

осень как восемь

да, люблю я осень! люблю я писать про это лисье,

трагическое, разбойничье нагромождение гениев.

из каждой лужи сквозит зазеркалье,

как последние капли во флаконе «poison».

наглые белки в парках,

словно вертикальные рыжие ящерицы,

отбрасывают пушистые хвосты

и собираются в наэлектризованные стаи,

а потом набрасываются на прохожих,

не знающих «очей очарованья».

с деревьев опадают не листья, а стихи, не написанные

миллионами несостоявшихся поэтов… кто им гомер?

сколько этих матовых бульк

разнеслось по поверхности? осень – как восемь,

только со сточенным клювом.

над площадью и вождем

сгущается рыбья стальная синева.

вот универ, и скрипач, как снайпер с прицелом в листа,

пересчитывает мелкие деньги в коробке из-под пиццы.

но где же герой нашего времени?

выйди за разум и жди… он приедет вечером,

пропахший октябрем, кострами и псиной,

на высоком коне, состоящем из есенина,

святой печени и пятен родимых.

будет много музыки. страшной музыки. бах. он

сдирает кожу с твоей души, как со спелого персика.

а мы поставим капельницы с настоящим кагором

и легкой мелкокалиберной грустью.

или томлянку из листьев.

«ветер сбивает бурые листья с тополей…»

ветер сбивает бурые листья с тополей,

будто пепел с погасших вертикальных сигар;

и троллейбус примеряет лужи на круглые плавники колес.

женщина с зонтом

шелестящей юлой пересекает черный квадрат. наискосок.

каждый третий в этом городе одинок.

дождь, улица, женщина, троллейбус…

всё это или уже когда-то было или когда-то будет.

клавиши на клавиатуре Господа западают,

и кто-то наблюдает за нами между строк

по ту сторону стихотворения.

после нас остается не потоп,

но тающие снеговики взглядов…

«щеглы нашей влюбленности…»

щеглы нашей влюбленности…

их слопали дворовые бандитские коты —

даже косточек не оставили.

помню, я водил пальцем по твоим губам,

будто медленно чиркал спичкой о раковину улитки,

и улыбался.