Я грустью измеряю жизнь

К дверям стремятся кошки,

Лишь бы дров хватило как-нибудь,

Что-то на душе мне тошно,

Не пора ли мне в последний путь?

Затоплю я раньше печку,

Тепло комнатные сумерки насытит,

На душе мне станет легче,

Мелкий дождь на крышу сыплет, сыплет.

Мелкий дождь на крышу сыплет,

Унося тревогу,

И готов я, Боже, в дальнюю дорогу.

Феномен

Вот феномен, когда к окну чужому

Прижались горестные плечи,

И череда противоречий

Водоразделом возникла вдруг.

Там за окном все за столом,

Жизнь настоящая – тепло, светло,

Снаружи темнота и стужа,

А здесь ты никому не нужен.

Уходишь осторожно от окна,

Хотя тепла тебе не перепало,

Но появился шанс, не малость,

Увидеть будущее у неизвестного окна.

Крокодила с человеческим лицом

и ослиными ушами

Я соскабливаю копоть веков,

И в удивлении у меня вспархивают веки:

– Как это мы жили без духовных оков?

Неужели мы недочеловеки?

Широко шагая, заглатываем жизнь на шару,

Неуёмным поедом её выедим,

А надо – крокодилом проползём по земле-шару,

Но никогда не вымрем мы.

И по Земле пошла человеко-крокодила,

И, раскачиваясь пошло,

Она ещё пока далеко не ходила,

Жирные её бока.

Эта человеко-крокодила росла, росла,

Смрадом дыша и всё руша,

И не заметила она,

Что её уши стали как у осла.

Конец истории этой прост,

Крокодила, став удугой,

Вцепилась в Землю-шар по кругу

И с жадным взором вперилась в свой шевелящийся хвост.

Увидел это Бог со своего крыльца:

– Ну не может быть она такою дурой?

Но крокодила, не почуяв своего конца,

Начала заглатывать свой хвост с натугой.

Осенний долго длится век

Осиную песню поёт вечер,

По листьям, как по опавшим дням, иду,

И опускаются ко мне на плечи

Века мои, и я под тяжестью бреду.

Что жизнь так безвозвратно тянется,

Словно вода льётся из клейкой лейки?

Запутанным узором вяжутся

Фантазии, идущие ремейком.

Я в мелодию воспоминаний вслушиваюсь,

Как внюхивается в запахи пёс,

И кажется, меня недослушали,

Или я чего не донёс?

Осиной песней льётся осень,

По листьям, как по опавшим дням, иду,

К какой-то необъятной цели я всё бреду.

Иль я в бреду? Бреду в бреду.

А может, мне всё это снится,

И рыжей осени ресницы,

Порфировый её убор,

Её неясный, но светлый уговор.