Я грустью измеряю жизнь

Так-то, так-то бьёт staccato,

Прибежали чилдринята —

Тата! Тата! Нам не надо moderato!

Тра-та-та, тра-та-та,

Вот мелодия та,

Тра-та-та, тра-та-та,

Мы возьмём с собой кота.

Походя

Всё! Словно пистолет плюнул пулей в воду,

И сразу в полотнище времен вонзился миг,

Как будто непонятное мне измененье Вуду

Раскрыло горла моего неизмеримый крик.

Последних мыслей всплеск, как блики мозга,

И тело стучит, как брошенный пятак,

А в сущности, и жить уж невозможно,

Но тело не хочет признать это никак.

Я против этого, пропади оно пропадом,

Чтобы тело цеплялось за жизни кромку.

Я бы хотел, как бы это сказать… походя

В измеренье другое перейти без ломки.

Когда-нибудь…

Когда-нибудь в осенний тёплый вечер

Мы, может, встретимся с тобой,

Непроизвольно вздрогнут плечи,

В работе сердца вдруг возникнет сбой.

В душе раздастся хор,

Обрушатся воспоминанья,

И под дирижёрской палочкой в одно касанье

Сойдут снега с высоких гор.

Наверное, сказать мне легче,

Что будто я тебя любил,

Но, в сущности, в один весенний вечер

Мой ангел образ твой сотворил.

И было то сотворенье мне уроком,

Чтоб дать, потом отнять,

Чтоб с жизнью я определился сроком

И знал, что мне ещё страдать.

Когда-нибудь окончится печальная страда,

Страданья листьями осенними опахнут,

Былые увлечения окажутся обманом,

Не будет лишь обманом надпись на могиле: «Никогда».

Крымск

Крымск! Словно чуждое рыло

Из смеси горя и ила,

Мирную жизнь разрушило вдрызг.

Дети, старики и животные,

Сможете ли подать ноту вы,

Если погибли и не можете поднять головы?

Кому подать, кому понять?

Ездят, летают, лезут в души без мыла,

А собственные души бескрылы.

Прилетели, погундели, вроде бы при деле.

Горе над Крымском, никто его не рассеет.

Горе стоит над всей Рассеей.

Окстись, Россия, воспрянь от сна,

Ведь сколько было крымских уроков

И сколько будешь ты терпеть уродов,

Стремящихся к власти без конца?

А в сущности, и не было любви…

Романс

А в сущности, и не было любви,

Был лишь момент проникновенья,

Когда казалось, что мгновенье

Остановилось навсегда.

Ещё впивались жадно губы,

Но жар полуденный остужен,

И жизни круг мой сужен

До обручального кольца.

Проходит невозвратно жизнь,

Уходят в Лету грёзы,

Невидимые миру слёзы

Напоминают о былом.