Я грустью измеряю жизнь

В воздухе висит что-то Заветное,

И тихо внемлют ему берега.

Солнце красным лес мазнуло,

И не стало той Заповедности.

Рыба сонно в реке плеснулась

И разбила зеркало

Ветхозаветное.

Дома-корабли

В ночи дома застыли, как корабли,

Навечно якоря свои опустили

И, чувствуя прочность земли,

Окна свои засветили.

Но вот они про якоря забыли

И, не шелохнув и пяди земли,

Вверх плавно поплыли,

Как воздушные корабли.

Люди в домах окна раскрыли

И, видя планету свою отстранённо,

Ещё больше её полюбили,

Пронзительно и откровенно.

Так и плывут они в домах всё выше,

Вот уже миновала нейтральная полоса,

Из раскрытых окон слышны

Их перламутровые голоса.

«Зачем ты меня ударил?»

Когда Христа били в доме Каифы,

И был он в терновом наряде,

Юношу спросил он, родом с Коринфа:

«Зачем ты меня ударил?»

Может, Христос не говорил этих слов,

Вопрос этот был во взгляде,

Юношу потряс он до самых основ:

«Зачем ты меня ударил?»

Этот юноша потом праведно жил,

Помня учителя, который был рядом,

За вопрос всю жизнь его благодарил:

«Зачем ты меня ударил?»

Христос более чем заповеди нёс,

Если мог выразить взглядом

Тот сокровенный вопрос:

«Зачем ты меня ударил?»

Ангел

Ты положила голову ко мне на колени,

Я тихо глажу твои мягкие волосы,

Сколько в этом доверия, сколько неги,

Мы молчим с тобой в два голоса.

Кажется, ангел к нам опустился,

Крыльями нас прикрыл,

Наверное, хочет с нами проститься,

Но не хватает ему для этого сил.

Он знает, что в его небесной волости,

Где нет, кажется, никакой и нужды,

Никому не погладит он волосы,

И, в сущности, никому он не нужен.

Я тихо глажу твои мягкие волосы,

Ангел уже улетел,

Поднимаясь над земною порослью,

Грустный взмах крыльев его прошумел.

Гора

По горе взбирался вверх,

И вдруг увидел в нише —

Прикованный стоит человек

Из разряда погибших.

Губы и руки его дрожали,

И он уже совсем сник,

И люди не знали,

Что делать с ним.

Я с горы сбегаю,

Кричу: «Решенье примите!»

– Какое? – «Я знаю!

Отпустите его, отпустите!

Оботрите с него пот и кровь,

В душу его загляните,

Дайте ему шанс жить вновь,

Отпустите его, отпустите!»

Грачи

Стая грачей на дерево опустилась,

Как нерешительные руки пианиста,

Вечернее небо их хриплый крик преобразило

И отпустило печально чистым.