Иллюзия одиночества

– Мне же надо как-то настроиться, – не отступал я.

– На гамбургеры с тортиками тоже настраиваешься?

– Да! – с вызовом ответил я.

– Поэтому и в дверь еле пролазишь, – Ангел посмотрела на часы, – жду на улице через две минуты с олимпийской улыбкой на лице.

– Это как? – крикнул я уже хлопнувшей двери.

Вообще-то, я не толстый. Полноватый, да. Но не толстый. И всё бы ничего, но у меня слабое сердце, которое с возрастом может доставить массу проблем. Поэтому за меня и взялись серьёзно, и я даже благодарен в какой-то степени.

– Шевелись, бегемот! – бодро командовала Ангел в парке, опережая меня, причём спиной вперёд. – Раз-два, раз-два! Не вижу олимпийской улыбки, как у Василия Анисимова!

И если бы я мог что ответить!

Навстречу нам бежали две девушки. Увидев эту картину, они рассмеялись, а мне стало стыдно.

– Эй, девчонки! – крикнула им вслед Ангел. – Жирный парень не интересует?

В ответ те рассмеялись ещё больше, прямо закатились от хохота.

– Вот видишь? Никому ты такой не нужен.

А вот это было зря. Я остановился, сжал кулаки. На глазах стояли слёзы, но это были слёзы гнева и ненависти. Я даже не замечал, что мне катастрофически не хватало воздуха, а сердце сходило с ума.

– Пошла на хрен! И ты, и твой спорт и Анисимов тоже! Кто ты такая, чтобы командовать тут? Ты мне вообще никто! Пусть уж лучше чёрт!

А после развернулся и пошёл домой, держась за бок и дыша учащённо, как собака в жару. Ангел осталась стоять.

На завтрак у нас был творог со сметаной и молоко – белковая пища во всём разнообразии, только без мяса. Овсяные печенья прилагались, куда без них!

– Прости, что наорал, – признался я нехотя, так как Ангел, вообще-то, тоже виновата.

– Про Анисимова, – строго ответила она, – больше так не говори, а вообще – не ты первый, не ты последний.

– Ещё кого-то достала?

– О! Да рай просто переполнен бывшими нытиками, теперь благодарными моей многовековой оздоровительной методике.

– Известные нытики есть среди них?

– Да сколько угодно! Ты ешь давай. Вот, например, Санёк Суворов, один из моих любимых протеже.

– Суворов? Сам Суворов?

– А что такого? Он тоже человеком был. И такой злобный оказался. Всю богатую русскую ненормативную лексику услышала в свой адрес, даже кое-что архаичное на данный момент.