Владивостокские новеллы

Эту самую высотку брать.

– Так вы же без оружия, ты сам говорил.

– Он нам приказал в соседнем лесочке палок нарубить, чтобы немцы думали, что мы при винтовках. Мол, одним рывком возьмем эту высотку, а там глядишь, и у фрицев оружием разживемся.

– Он что придурок этот капитан? С палками на пулеметы лезть.

– Он то может и понимал что к чему, ведь он с нами в эту атаку пошел, но были там еще какие то военные, офицеры, они в отдалении расположились. Я как понимаю, от них эта команда пришла. Они скомандовали и ушли, я их больше не видел.

– Батя, а ты не врешь? Как это с палками то воевать?

– Хотелось бы соврать, да не получается. Вот и потянулись к этой высотке.

– Я бы не пошел. Он же один был этот капитан, че его слушать то ненормального.

– А вот, поди, же ты, а слушали. Глаза сверкают на черной морде, наганом размахивает, орет за Родину, за Сталина.

– Да вы бы хоть по ночи наступали или под утро. По темноте то как-то справнее, а что при солнце то на пулеметы переться.

– Нам никто ничего не объяснял, мол, вперед и все.

– И вы побежали немца выбивать?

– Побежали, да еще как. Кричали ура, но это от страха, чтобы себя подбодрить. А немцы подпустили нас поближе и ударили из трех пулеметов кинжальным огнем, и враз из батальона меньше взвода осталось.

– А сколько солдат в батальоне?

– По разному, где-то пятьсот, но это когда только на передовую прибывали.

– И всех пятьсот за несколько минут положили?

– Ну, осталось сколько то, и то все израненные. Склон то ровный, укрыться негде.

– А ты то, как выжил?

– Я увидел ствол пулемета весь в дыму, и немец без каски, строчит и смеется. Мы метров тридцать не добежали, и этот дымящийся ствол вот – вот со мной соединиться. Я упал, чуть вниз откатился, не хотелось вот так по-дурацки погибать. Пули прошли выше, некогда было фрицу меня одного выцеливать. «Иванов» то еще много, и все в полный рост – стреляй не хочу. Я до сих пор этого немца помню и его страшную улыбку. На меня двое убитых свалились, прикрыли от другой очереди, которая добивала.

– А что этот капитан?

– Его в самом начале убило. Я на него наткнулся, грудь разорвана, а рука наган сжимает. Я этот наган у него забрал, ни одного патрона в барабане. Забрал оружие, и совсем не зря, этот наган в сорок третьем меня спас, выполнил так сказать свою боевую задачу. Разведка боем была, в атаку кинули всех: и разведчиков, и штабных.