Владивостокские новеллы

Его батя плакал, разведчик полковой, который войну отмантулил с первого и до последнего дня. И с япошками бы прихватил, но рана открылась, и сняли его в госпиталь в Чите, из эшелона, несущегося на всех парах к новой войне. Батя, конечно, не рыдал, но слезы то текли самые настоящие, которые он смахивал рукавом старого пиджака. И все это происходило ни где-нибудь, а прямо в зале клуба их маленького городка. Хорошо, что фильм то не очень, хоть и про войну, а потому то и народа в зале немного. Петруха уже видел это кино: «Живые и мертвые», и ни за что бы второй раз не пошел.

Но что с батей-то не сходить, который тоже его второй раз смотрит. Тем более после сеанса ему обещано мороженое, так сказать в награду за эту скукоту.

Возвращаясь, домой, сын все же спросил у отца про эти слезы. А что не спросить то, ему уже пятнадцать, и с отцом они почти на равных.

– Батя, а что ты плакал то? Увидели бы знакомые, засмеяли бы.

– Война, как наяву навалилась. Нас точно так же расстреливали, как этих мужиков, которые к своим пробились.

И не поймешь кто хуже, немцы или свои.

– Как расстреливали? Кто? Немцы или наши?

– Можно сказать и те, и другие.

– Как это и те, и другие? Такого быть не может. Слушай бать, а что ты мне про войну никогда не рассказываешь? Вон те пацаны, у которых отцы партизанили, аж захлебываются про их подвиги. А у тебя столько орденов, и ты про них ни слова.

– Война страшная штука. Дай Бог, чтобы она тебя стороной обошла. Может я за всех отвоевался.

– Что там страшного-то? Главное, чтобы патронов побольше, и бей немчуру.

– Дурачок ты, не знаешь, не болтай лишнего, чтобы беду не накликать. Не дай Бог, чтобы по тебе стреляли, и чтобы ты ни в кого не стрелял никогда.

– Я же в военное училище собираюсь. А быть офицером и не стрелять, как то непонятно. Так что ты плакал то? Расскажи, как вас свои с немцами расстреливали?

– А вот так и расстреливали. Нас первый месяц «Ганс» гнал в хвост и в гриву, а что не гнать то, мы без оружия. День и ночь улепетывали, чтобы от фрицев оторваться и хотя бы вооружиться, но не получилось.

Немцы нас с левого фланга обошли, к реке прижали, заняли высоту, и сверху по нам с пулеметов застрочили. Мы, конечно, правее взяли, уклонились на пару километров и встали, вернее нас свои остановили. Капитан, весь черный от гари, наганом размахивал, в кучу сбивал. Именно в кучу, потому как мы были не воинством, а обыкновенной толпой.

– И че этот капитан от вас хотел?

– Он нас в атаку организовывал.