Голубка

Он специально ехал не спеша, потому что только так мог разглядеть мелкие плоды на кустах боярышника, искривлённые стволы туи, её корневища, вылезающие на обрывах из-под красной земли. Мог различить паутинки в ветках придорожных кустов, которые колыхались под порывами ветра. Сквозь ровное гудение мотора слышно было пересвист птиц, жужжание пчёл и стрё-кот кузнечиков на пыльной обочине, далёкий истошный крик ишака, шелест жёстких матовых листьев джидды с её сладким, дурманящим запахом. И это доставляло ему физическое удовольствие.

Он поднимался по серпантину всё выше и выше и чувствовал, как там, внизу, пусть на время, остаются суета и груз ежедневных забот. Он думал, как хорошо, что водитель отпросился: у него заболела жена, и надо было везти её в больницу. И портниха назначила примерку жене именно сегодня. Обычно в субботу он работал, но сегодня у него была важная отговорка – свадьба у родственников, а для родственников – срочная командировка.

Вчера, после долгого совещания у министра, он вернулся в свой кабинет.

– Из бюро пропусков звонили: к вам какой-то человек, – секретарша заглянула в блокнот. – Валиев Шакир… Хотите, я скажу, что вас нет? У вас усталый вид…

– Нет-нет, позвони, чтобы его пропустили.

С Шакиром вместе учились в Архитектурном. Когда-то тот работал руководителем одного из проектных институтов, а в смутные девяностые, когда институт развалился, Шакир Валиев ушёл на «вольные хлеба»: стал проектировать и строить богатые коттеджи и загородные дома.

Он вошёл в кабинет, широко улыбаясь и раскинув руки.

– Санжик, брат! – ринулся Шакир к Санжару, поцеловал и, схватив его в охапку, приподнял над ковром. – Ну здравствуй, дорогой ты мой!

Вошла секретарша и поставила на столик поднос со сладостями и чаем.

– Прелестная девушка! – глядя ей вслед, одобряюще кашлянул Шакир. – Да и кабинет тоже на уровне! – Шакир потрогал кожаную обивку дивана. – Просто апартаменты! Когда министром станешь?

Санжар только махнул рукой и стал разливать чай.

– Всё хорошо, только это не по мне, – сказал гость. – Каждый божий день сидеть здесь… как в клетке. В золотой, но клетке…

Это был больной вопрос для Санжара. Из своих пятидесяти пяти лет он проработал в министерстве двадцать восемь. И от начальника маленького отдела поднялся до заместителя министра. Он знал, что многие завидуют его положению. А сам все эти годы безуспешно пытался вернуться к профессии.