Крылатая Анюта

А ты, случаем, не с энтого облачка к нам пожаловала?

Мужик задрал голову к небу. Посмотрела вверх и Анюта, но вокруг солнца во все края разливалось только синее бесконечное небо.

– Нетути, – удивился мужик, – а ведь испужала малость, холера небесная. Мы уж с Петром кумекали, не планетяне ли явились по наши души. Ведь пошти на стожок уселась энта посудина, под облачко замаскированная.

– В башке щас ишо гудит, – пробасил второй мужик.

– Мы вроде пьяных исделались, присели, а тут и ты обозначилась, – вновь заговорил первый мужик, в котором, приблизившись, Аня узнала деда Ивана, дружка своего дедушки.

– Нетути, – снова крутанул бородой дед Иван, – ну Анька, не девица, а орлица, как на крыльях пять кэмэ по тайге отмахала.

– Да уж вовремя! – зарокотал бас моложавистого бородача, – Бох нас оборонил чистой душой перед нечистой силой.

– Я дедушку искать пойду, – сказала девочка, чтобы оборвать непонятный ей разговор.

– Ступай, Светлая, ступай по лыжне.

Лыжня привела Анюту к маленькому озерку.

– Это ты лечебница? – почему-то вслух спросила Аня.

– Ле-чеб-ни-ца, – девочка то ли услышала эхо, то ли вода голосом родника прошептала.

– Дак тут больше двух маралов и не поместится, – рассудила она.

– По-мес-тит-ся, – прозвучало в ответ.

Вокруг источника девочка увидела следы косуль, маралов, заячью тропку, отпечатки птичьих лапок. «А водица-то и вправду, видно, целебная», – обрадованно подумала Аня.

– Це-леб-на-я, – теперь уже не на голос, а на мысль отозвался родник.

– Ты что, разумный, говорящий?

– Ра-зум-ный, го-во-ря-щий, – ответил тихий голос родника.

Девочка опустила руку в источник. Вода была почти горячая, ласковая. Потом выпила из ладошки целебной водицы, омыла потное лицо, открыла глаза и увидела над озером то самое облачко, что явилось ей недавно, и, вскинув в неосознанном порыве ручонки к этой притягивающей большой серебристой птице, напевно заговорила:

– Летать хочу,

Хочу летать

На тучах-облаках,

На звёздах,

На луне.

Но кто поможет мне?

Но кто поймёт мои мечты?

Ах, облачко, пойми хоть ты…

И вдруг снова, как и при спуске со склона, Ане почудилось, что она – лёгкая, летящая, неземная.

– Внученька! – донёсся вроде издалека родной голос.

Как будто проснувшись, девочка обернулась и увидела своего деда.

– Господи, прости и помилуй, – крестился дед.