Георгики. Первая и четвёртая книги в переводе Елены Иванюк

Но пока не понять,

Богом каким пожелаешь ты стать:

Может, над городом будешь блюститель,

Или обширного мира властитель?

Иль Олимпийцев собранье великое

Бога, венчанного миртом наследным,

Примет плодов и погоды владыкою?

Фуле далекой хозяин победный,

Богом бескрайних ты явишься вод?

Только тебя будет чтить мореход,

Станешь для Фетии зятем желанным,

Все ее воды получишь приданым?

Станешь ли новой звездой, с небосклона

Месяцам путь освещая неспешный,

В месте, где Деву преследуют Клешни?

Знаю: собрание звезд Скорпиона,

Яркие лапы сложив добровольно,

Неба тебе предоставит довольно.

Будь же кем хочешь. (На троне вовеки

В Тартаре всё же тебе не сидеть:

Нет в тебе бешеной страсти владеть,

Хоть и дивились Элизию греки,

И Прозерпина подземная, внемля

Матери, редко выходит на землю.).

Дай нам, о Цезарь, легчайшего шага,

Мы новички: похвали за отвагу.

Мне и стихам, в земледелии робким,

Путь этот внове.

С нами пройди по нехоженой тропке,

Частым молитвам и впредь отзывайся.

Ранней весной, с поседевших хребтов

Лишь заструится ручей ледяной,

Если Зефиром согретый, готов

Тотчас рассыпаться ком земляной,

Бык у меня, замычав от натуги,

Тянет глубоко увязшие плуги,

Лемех до блеска натрет борозда.

Только такие, я думаю, нивы

Слышат молитвы крестьян бережливых.

Дважды морозь их и парь: и тогда

Столько колосьев… обрушишь овины!

Плуг мой впервые на поле целинном?

Что ж, постараюсь – к чему неизвестность? —

Выучить ветер, причуды погоды,

Как тут исконно пахали и местность:

Те ли, иные ей нравятся всходы.

Место – и хлебу, и лозам усатым,

Где-то – плодовым. А в почве другой

Травы зеленые сами собой

Лезут. И видишь, наверное, сам ты:

Бивень – Индийский, а крокус – из Тмола;

Неженок Савских – душистые смолы,

Жидкость бобровая – с Понта, металл —

Голый Халиб – не иной, – нам прислал.

Ветвь олимпийская всадника конного —

Конь из Эпира… С начала времен

Местности всякой – особый закон,

Хоть б в житьё ещё Девкалионово:

Камни он бросил – и в мире безлюдном

Вырос крепыш, человеческий род.

Так! Коль жирна твоя почва, нетрудно:

В месяцах первых, как начался год,

Пусть ее вспашут быки-силачи,

Пусть провернут черноземные глыбы.

Так их прожарить на славу могли бы

Спелые пыльного лета лучи.