Близко, но далеко

И если примет тебя даже таким, она – та самая.

Я очень хотел, чтобы Эй была той самой.

Убивая время в кафешке на вокзале, я думал о том, как же мне вести себя, когда они приедут. Нет, честно, меня очень беспокоила эта ерунда. Подбежать и обнять ее, как только она выйдет из вагона? Или, наоборот, подойти не торопясь в развалочку, когда они уже на перроне и с волнением смотрят по сторонам и на часы? А будут ли они с волнением смотреть по сторонам и на часы? Или же перейти в режим влюбленного идиота – торчать на платформе с цветами, а потом рвануть в вагон, как только остановится поезд? Ужасный вариантик, если честно.

Обычно так ведут себя как раз те, кто не очень и ждет. Видел я и тех, кого они встречают – ведьмы с золотыми зубами.

Между тем это достаточно серьезный момент. В фильмах, например, первое впечатление имеет большое значение. В туалете я посмотрел в зеркало. С таким лицом бежишь ты или идешь, с цветами или без – разницы никакой.

Такой дурак, даже не побрился.

Эй вышла из вагона, а я вел себя как последний тупица.

Только и сказал:

– Привет!

Она улыбнулась так, как улыбается только она:

– Ну и дубак в блистательном Петербурге! А я в балетках. Кстати, это Аня.

Я что-то промямлил о погоде, а потом спросил, нормально ли они доехали. Очень «нужный» вопрос.

– Нормально. Книжки читали, – Аня смотрела на меня с недоверием и без любопытства.

По крайней мере, мне так казалось тогда.

Мы долго искали гостиницу. Я нес чушь и чемодан Эй. Она смеялась, и это был какой-то очень теплый смех.

Хотелось закутаться в него, сидеть на берегу Фонтанки, пить чай и разглядывать речные трамвайчики.

Такой у нее был смех.

Соленые вещи

Летом в Берлине по-разному. Выходишь утром из дома – холодно, и ты поднимаешь воротник пиджака, закуриваешь сигарету, спешно направляясь к остановке электрички на Friedenau. Только открываются булочные, и запах свежего хлеба бежит за тобой, нагло преследует, и ты сдаешься, сворачиваешь в переулок, чтобы прихватить горячие булочки или французский багет с хрустящей корочкой.

Ты ждешь на платформе, отламывая ломтик за ломтиком, и накрывает тебя это абсолютное чувство комфорта – внутреннего и внешнего, когда даже переполненный перрон и неуклюжие велосипедисты с велосипедами не вызывают раздражения.

Ну а чего раздражаться, если будет день, вечер, ночь, и будут хорошие люди, и у некоторых из этих людей будут фантастические груди, и мы будем фантастическими.