Счастливо оставаться! (сборник)

Молитву эту Ираида Семеновна придумала сама, а потом даже впрок, для дочери, для Ольги, на тетрадном листке записала и положила в шкатулку с документами. В чудодейственную силу этой молитвы Ираида верила истово во многом и потому, что любимый Степа вот уж лет двадцать со двора – ни ногой. Разве только к мужикам. Но бедное сердце все равно ныло и беду чуяло, но у заповедного столба почему-то успокаивалось и после омовения начинало биться ровно, а так все больше прыгало.

Вот и сейчас, глядя вслед направившемуся к рукомойнику мужу, Ираида с трудом сдерживала сердцебиение и на всякий случай зажмуривала глаза, чтобы счастье свое не спугнуть.

Сквозь сомкнутые веки мужнина спина распадалась на множество разноцветных лучиков, а рукомойник на солнце блестел серебряной каплей.

– Ираида! Ираида! Ты слышишь меня?

– А? – встрепенулась женщина от голоса свекрови.

– Ты слышишь меня или нет? – начала раздражаться Полина Михайловна.

– Да слышу, конечно, слышу, – заторопилась с ответом зачарованная Ираида.

 – Чего ж мне, мама, вас не слышать?

– Ну тебя, Ира, право слово. Ты как провалилась куда-то. К детям-то пустишь?

– Не пущу, мама, не сердитесь, – посуровела лицом Ираида.

– А что случилось-то?

– Вовку Трифон ущипнул – Ольга недоглядела, а все потому, что сама к гусям в загон лазила.

– Эка беда, подумаешь, – протянула свекровь. – Ну ущипнул и ущипнул.

– Да ладно бы, мама, ущипнул. Вовка Ольге лицо камнем раскровенил, она его испинала. Вот ведь по земле валялся.

– Так уж и испинала? – лукаво протянула Полина Михайловна.

– Так и испинала.

– Значит, не зря наказаны?

– Ой, мама, не зря, – отвечала Ираида, а сама так и косилась в мужнюю сторону.

– Поговорить хоть можно?

– Да говорите, сколько хотите, только из бани не выпущу.

Свекровь настаивать не стала, а со всей своей статью двинулась по дорожке к бане, укрывая от солнца лицо козырьком ладони. Что-что, а за красотой своей Полина Михайловна следила. Ни в огороде, ни в поле лица не открывала, только глаза поблескивали сквозь тонкую щелочку белого платка.

Руки мазала кремом, отчего от них пахло тонко и вкусно. Во всяком случае, первоклашкам так казалось, когда Полина Михайловна вкладывала им ручку в руки и складывала пальчики щепотью.

В одежде Ираидина свекровь вкус демонстрировала отменный, предпочитая для работы строгие костюмы и белые блузы, и в доме своем никаких халатов не признавала, чему невестка ее поначалу немало изумлялась.