Что касается

А кругом засеянные поля,

и уже косить-молотить пора.

Кабы не всегда с кем-нибудь война,

так совсем рай.

Можно лечь с подругой в светлых садах

и сплести взоры.

Как послушное эхо, в её устах

пить свои стоны.

И до вечера целый день с утра

наслаждаться тем, что дала судьба,

поворачивая туда-сюда

интерес сонный».—

Если эти мысли столь же верны,

сколь широк жест,

то, переставляя фишки игры,

я несу крест.

Что касается правил, то их ряды

перестраиваются, как под утро грибы,

предлагая от страсти и дурноты

миллион средств.

Тот, кто выпал из пасти свирепых волн, —

пусть он спас минимум

из того, чем был, пусть стоит он гол

в бытии мнимом,—

всё равно ему под любым углом

можно видеть в звёздах добро со злом

или разукрасить времени сон

слабым днём зимним.

Он заглянет в тёплую полынью,

где дрожит пульс.

И туда сосульку, словно слюну,

протянул куст.

А потом весною, уйдя в листву,

потеряет вскоре и всю свою

ледяную твёрдость, – а я не сплю,

я держу курс.

Уползу и спрячусь опять в дыру

под сугроб рыхлый,

между тем как узенькую луну

заметёт вихрем

на востоке, в самом тёмном углу —

и она серебром подсветит пургу,—

для того луна и ведёт игру,

чтобы стать рифмой.

И коснётся правил этой возни

между слов – перст.

А потом коснётся влажных низин

близ её чресл.

Он коснётся впадин смелой весны,

и туда прольётся одно из них,

от летучей тоненькой белизны

удержав блеск.

«С незнакомыми именами…»

С незнакомыми именами

на устах – до оскомины

я скитаюсь, хотя едва ли

понимаю топонимы.

Запинаясь, ангелы пели

над полями полыни.

Пусть по Волге плывут колыбели.—

Колыбели поплыли.

«А между тем еловый куст…»

[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]

А между тем еловый куст

чернел на жёлтом скате неба.

И поскользь лыж, их скрип и хруст

по загрубевшей корке снега

я слышал, палками стуча.

А у Мелецкого свеча

в окне приветливо горела

вдали, деревни на краю.

Трещит камин. Там водку пью.

Стоит передо мной тарелка.

Часы задумчиво идут.

Собаки головы кладут

мне на усталую коленку.

Втыкаю вилку в огурец.

И Даша разговор сердец

закидывает втихомолку…

Мелецкий снял с гвоздя двустволку,

словно трагический артист.

Его пример – другим наука.

Я говорю себе: «А ну-ка

попробую и я, как он».