Что касается

3

Есть ли кто стерегущий здесь

в кадре двоичную дробь?

Кто дешифрует: кустарник, шерсть,

скалы, кизил или кровь?

Скатилась под землю четверть луны,

следом спешит океан.

Пеной в горле вскипели нули:

она распускает ткань.

Дверь заперла эта тварь, и тот

в подъезде уснул подлец.

В тоннель последний поезд идёт

со станции Лептон-Ленц.

И консул, выйдя из фильма убийств,

«халтура», – пробормотал.

Никто не видит, как лёгкий Улисс

уходит за Гибралтар.

4

Я знал, что в этом отеле вряд ли

мне суждено заснуть:

пляшет «лампада» на тёмной веранде,

хоть ноги могли разуть…

Нет, это старый падре внизу

пердит, завернувшись в плед.

Ночью он проявил в мозгу

остатки двух липких лент.—

Джон Леннон с Иконой в кадре повис,

цветы возложив на алтарь.

И консул, выйдя из фильма убийств,

«халтура», – пробормотал.

«Что касается правил этой игры…»

Что касается правил этой игры,

то не в них суть.

Не от них покачиваются миры

и в морях муть.

И не я их придумал, и не ты,

а они даны нам в виде еды,

если же здесь будут едва видны,

значит так, пусть.

Мне вообще не надо, чтоб здесь был я,

как волна боли.

Только чьи-то с тонущего корабля

вдалеке вопли.

Это будет игрок или пусть моряк —

всё равно – хоть игрек, хоть имярек.

Пусть с обломком брига его на брег

принесли волны.

Он пройдёт тропой чьей-то в снегу,

забредёт в лес,

потеряв мгновенно свою беду

в забытьи мест,

заметённых с опушки на ветру.

Он увидит перед собой игру

вышесказанную – и я не вру,

я держу текст.

Ухожу и прячусь к себе туда

за сугроб тёплый,

где бормочет всякая ерунда

под густой ёлкой.

Что поделаешь? – наша жизнь трудна.

Наши достиженья – одна труха.

Для того игру и берёт рука,

чтобы стать лёгкой.

Что касается правил этой игры,

то не в них вкус.

Ни желаний, ни страха, ни вины,

ни иных чувств,

от Адама известных и доныне,

слава Богу, не затронут они,

если же и сбоку где-то даны,

значит так, пусть.

Это вроде того, как бы некий «он»

размышлял:

«Чем бы мне

разукрасить времени ветхий сон

иль препровождение?

Вот хотя бы Плотин или Платон, —

всё равно – из плоти он иль фантом,—

мы его помучаем, а потом

разрешим чтение.

Нам вообще не важно, чтоб здесь был «я»,

словно чья тварь.

Сам себя направляя и пыля,

пусть бредёт вдаль.