Рояль в горах

Она развешивала во дворе постиранное бельё. Глянула чистыми ясными глазами, поздоровалась ласково:

– Доброе утро.

Дима подошёл, обнял, уткнулся в волосы, закрученные на затылке в большой пучок, вдохнул травный запах:

– Почему ты их днём не распускаешь?

– Не надо. Мешают.

– А я тебя во сне видел…

Валя улыбнулась:

– К непогоде, должно быть. Ступай в дом, там каша на столе.

Снова взялась за бельё. Сосредоточенно доставала мокрые вещи из таза, встряхивала, прицепляла на верёвку – словно отгораживалась от Димы.

Уходить ему не хотелось.

– Угу. Спасибо. Тебе помочь? Может, воды принести…

– Нет, не нужно, мы с Толей сами справляемся.

Дима крутился возле Вали, а она гнала его, беспокойно оглядываясь.

– Иди, делай своё дело, рисуй.

– Ты как будто боишься кого-то.

– Не надо, чтобы Толя нас видел.

– Он же тебе не муж и не сын.

– Зато я ему – всё.

– Где его так?

– В армии.

Отвечала Валя неохотно, и Дима прекратил расспросы. Собрал этюдник, пошёл к монастырю.

У живописных руин уже сосредоточенно трудились Зорин и Полева.

– Что-то ты долго дрыхнешь, – Игорь вгляделся в лицо приятеля. – И лыбишься, как придурочный. Ну-ну… Может, тебе лимончик зажевать?

– Зачем?

– Затем, что на тебя смотреть больно: сияешь, как солнце.

– Иди ты, – отмахнулся Дима.

Подошла Лена, поинтересовалась тревожно:

– Ещё не прибил тебя малахольный братец?

– С чего бы? Он смирный.

– Да? А моя хозяйка говорит – буйный. Прошлым летом с топором гонял по деревне какого-то фольклориста.

– Ещё чего старая сплетница тебе наговорила?

– Валя и Толя – близнецы, из Подмосковья. Он – контуженый инвалид.

– Это я знаю, – кивнул Дима.

Было неприятно, что Лена и болтливая бабка обсуждали Валю за её спиной.

«Надо прекратить этот разговор, Валя мне сама о себе расскажет», – подумал Дима, но промолчал. А Лена торопливо выкладывала всё, что успела узнать.

– Она после школы поступила в институт, а он не поступил, его забрали в армию и отправили, знаешь, куда?

– Куда?

– В Чехословакию, – шёпотом сообщила Лена и опасливо оглянулась, будто в этой глуши кто-то мог арестовать её за разглашение секретных сведений.

Дима представлял плохо. В армии он не был, после школы сразу поступил в институт. Про Чехословакию что-то слышал, но когда в Прагу входили советские танки, ему было всего одиннадцать лет…

– Через два года родителям сообщили: Толя пропал без вести.