Сказки седых гор

О чём пела шикапшина

Правда это или неправда, было это или не было – не знаю. Но раз народ говорит, значит было.

А говорит народ о том, что в давние времена ходили от селения к селению певцы – джегуако (народные сказители), чтобы в песнях своих воспеть храбрецов и предать позору трусов, чтобы рассказать ныне живущим о событиях ушедших дней.

Послушать джегуако собирались все – от мала до велика. Как почётного гостя вели его в дом и просили остаться там столько, сколько он захочет.

Рассказывал мне дед, что прадед его мальчишкой был, когда услышал сказания джегуако Лиуана по прозванию Ханеш (слепой). Когда Лиуан брал в руки шикапшину (национальный струнный инструмент, наподобие скрипки), плакали её струны и смеялись, рассказывая о горе и счастье, что рядом ходят. Казалось, что слепой старик и его скрипочка одной душой становились, и пела эта душа о народе своём и для своего народа.

Мал я был, когда деда слушал, да всё же кое-что запомнил, а теперь и вам рассказать решил.

Как появились горы

Ошхамахо – отец наш и мать

Тёплым весенним днём, когда деревья окутаны зелёной дымкой готовой вот-вот появиться листвы, на лавочке возле дома сидел старик, подставив лицо солнечным лучам. Рядом с ним на лавочке лежала его скрипка. Не по годам серьёзный крепыш лет шести подошёл к старику и вежливо поздоровался. А потом, набравшись храбрости, спросил:

– Дада (уважительное обрашение к старшему, дедушка), а правда, что твоя (в кабардинском языке даже к старшему обращаются на ты.

– А ты у неё самой спроси, – улыбнулся старик.

– Как это? – растерялся мальчуган.

– Дотронься до её струн, и она заговорит с тобой.

Мальчик опасливо тронул струны из конского волоса пальцем. Тренькнули они и замолчали.

– Не отвечает? – усмехнулся старик. – Может не поняла она, о чём ты спросить хочешь?

– Я хочу узнать, почему птицы летают, а змеи ползают, почему деревья не умеют ходить.

– А хочешь узнать, почему вершины гор всегда в снегу?

– Хочу, конечно!

– Слушай тогда.

Подтянул старик струны, погладил их ладонью, а потом провёл по ним смычком, и запела, зазвучала скрипка. Строгую, печальную мелодию выводил смычок, а старик наклонил голову к плечу, словно вслушиваясь в напев шикапшины.