Дети Пушкина

– Вот, вот, поэтому я и звоню. Ты мою девятиэтажку убрать не хочешь?

– Попгобую, – осторожно сказал Тихомиров.

– Прекрасно! – Обрадовался Борисик. – Значит так, через час я за тобой заскочу, подкину, и покажу где орудия производства. Главное, ты их потом на место поставь.

– Ладно, – Фима согласно кашлянул, – тогда я собигаюсь.

– Собирайся, – Борисик положил трубку и увидел вышедшую из ванны в салон жену.

– Лариска, – недовольно спросил, – а почему я в салоне оказался?

– Пить меньше надо! – Заносчиво объяснила вся утопшая в банном халате худенькая и маленькая Лариса.

– За ним угонишься, как же… – Вздохнул Борисик и нахмурился. – А ну коза, жрать давай!

– Сам козёл! – Отбрила Лариса и пошла в кухню. – Яичницу будешь? – Крикнула оттуда.

Тем временем из спальни показался вихрастый мальчик лет девяти.

– Семёныч, как дела? – Спросил его Борисик.

– Порядок! – Солидно ответил мальчик и прошёл в туалет.

– Хороший пацан! – Определил Борисик. – Слышь, Лариса, а где профессор?

– Гуляет с собакой.

Борисик, чутко прислушиваясь к себе, поднялся с дивана.

– Кажется, стою, – сказал неуверенно.

– Кстати, я недавно Ваню Самохина видела, – сообщила жена.

– Ваню? Где?!

– На перекрёстке у «Кибуц Галуйёт». Он там милостыню просит.

– Милостыню? – Борисик несколько мгновений помолчал. – Пожалуй, я к нему съезжу. Подкину Тихомирова и съезжу.

Борисик стал надевать туфли.

– А завтракать? Твоя яичница?

– Да я быстро.

– Боря, но он же сам от нас ушёл.

– Жалко мне его, – насупился Борисик.

Несмотря на неприступный вид, Борисик очень часто с успехом заменял мать Терезу, заботясь обо всех, кого встретил на своём пути. Так, в своё время он дал приют пропившемуся кишиневскому журналисту Ване Самохину, а сейчас у него проживал оказавшийся без средств к существованию профессор Эдуард Альбертович Козлов. Совершеннейший небожитель, Эдуард Альбертович интересовался в жизни только русской историей и не умел купить булку хлеба без того, чтобы не потерять сдачу.

Борисик, наконец, надел туфли и пошел к Ладе. Лада, вся в диких пятнах и с отвисшим железом, выглядела хуже стоящего рядом мусорного ящика.

– М-да, – угрюмо подумал Борисик, – не хочется, а придётся покупать что-то новое.

Подъехав к Тихомирову, Борисик любовно похлопал пальцами по физиономии очень правого политика, чей портрет красовался в верхнем углу ветрового стекла Лады.