Представление продолжается…

Здесь, на дне этой тринадцатиметровой чаши, нет ничего, что могло бы скрыть твою суть.

И пусть наши души прикрывает улыбка профессионала, а суть тела скрыта под лучезарными блёстками, – Его Величество Зритель всё видит.

Ведь от кукольного театра цирк отличается тем, что в нём нет ни одной ширмы.

* * *

Кто же они – Цирковые?..

Какие Они?..

Я работаю с ними и живу среди них.

Но не могу ответить на эти вопросы: кто Они, какие Они?

…Сейчас его мышцы сократятся, станут упругими, словно струна, – и тело зазвучит, как совершенный музыкальный инструмент, заработает, как хорошо отлаженная машина.

Каждый рельеф – кусочек смальты из мозаики развитого тела. Каждое движение, – будь то взмах руки или рывок на трапеции под купол, – это музыка. И она звучит! Звучит в теле гимнаста и в сердцах зрителей.

Ещё час назад тело томилось под рубашкой, брюками, пальто. А сейчас – это ожившая античная скульптура, торжествующая под куполом.

Но цирк есть цирк.

Однажды тело воздушного гимнаста вылетает за предел спасительной сетки-страховки…

Надо иметь мужество, чтобы выйти на манеж и продолжить представление.

Даже если ты не «воздушник», а «наземный» клоун или жонглёр.

И Они выходят.

Мотаются по свету, кляня судьбу. Летают и падают…

Вот такие они – Цирковые.

* * *

Арлекины XX века!

Надо смеяться, когда хочется плакать!

Надо плакать, когда хочется смеяться.

Надо умирать, когда безумно хочется жить!.

* * *

Я – король.

В моём цирковом королевстве есть всё: непокорность и послушание, праздники и будни, победы и поражения. Но никогда не бывает предательства и измен.

Королевство моё маленькое – всего пять обручей…

* * *

Когда Ты в центре манежа,

когда стальные лучи прожекторов впиваются в Твоё незащищённое тело, —

от немоты зрительного зала, от неудачи,

пусть хранит Тебя высшее начало – АРТИСТ.

Когда Твою измученную плоть уносит в ночь старенький цирковой фургон и Ты мечтаешь о лучшей доле, —

пусть Тебя, артист, поддержит Твоя – ВЕРА.

А когда Твоей душе не на что опереться и она готова разбиться, как фарфоровая тарелка жонглёра, —

пусть Тебя спасёт – НАДЕЖДА…

И чья-то ЛЮБОВЬ.

* * *

На улице бушевала весна.

Солнце, дурачась, пряталось в плюшевых облаках. Выглядывая, оно кричало миру: «Весна-а!..»

Внутри цирка тоже буйствовала весна.

Она гремела аплодисментами, полыхала пожаром тюльпанов и сирени.