Тёмное время шуток

Откреститься до

Крестного хода, сказать им «чур, я от вас защитил эту кре-

пость внутри груди. Чтобы вас не любить – о любви своей я

молчу». И смотреть, кто из них не торопится уходить. В нож-

нах нет нужных слов для них, воин и Аладдин. Цензор души

искал, а находит лишь груды тел.

Ты их сам убивал. Ты и правда теперь один.

Будь по-твоему. Ты ведь этого так хотел.

Это лето приносит бури

Это лето приносит бури, дурные сны, половодье и многолю-

дье конца весны, боль своих, поражения дальних или чужих,

хаотичные тиканья или больной режим, что мейнстримом

повреждены.

У меня есть возможность беречь их и выключать, быть поко-

ем, сестрой, оберегом в ближайший час. Их историей, эхом и

смехом, теплом и сном. Говорить об одном и молчать с ними

об одном. Звать врача или палача.

Утешать их: «Однажды ты станешь совсем иным», не давать

им советов, подсказывать им коны, отпускать их гулять конем

и ходить с коня. Только все это можно делать и без меня.

Небо тянет под одеяло остаток дня.

Тишины.

Чаща

И клубилась чаща – зеленый дым,

ни один не выбрался молодым.

Вот таким, как был, собирался в путь,

похвалялся «пройду ее как-нибудь!»

Ни один не вынес ее внутри —

там укол сосновый, совиный крик,

скрип ветвей в холодном ее ветру.

Эту чащу и пламенем не сотрут.

Я иду, держа ее на весу:

никого не вспомню и не спасу.

Потому что никто не просил спасать.

Ветром вспороты кроны – и небеса

льются черною кровью, совсем густой,

пахнет чьим-то смолистым, глухим «постой!»,

но нельзя оборачиваться, нельзя —

сгинут все, кто однажды был чащей взят.

А в руках у меня – не огни, но свет.

А в глазах у меня: посмотреть наверх

и увидеть, как звездная каплет кровь

из разреза тяжелых шуршащих крон.

Говори не со мной – я к словам привык

так, что мой обездвижен давно язык,

так, что горло сипит, словно шепот чащ —

вот как долго я имя твое молчал.

На две стороны кроны – все мгла и мгла,

словно черно-зеленые два крыла,

словно птица косматая – не взлететь —

зацепила, ложась, ветровую сеть.

Говори не со мной – я листва и мох,

я хотел обернуться, но я не смог.

И ни глаз твоих света, ни света звезд…

Только с чащей друг в друге мы – в полный рост.

Городской прибой

Ни черта это не стихи. Это нас с тобой разбивают часы,

заглушает ночной прибой.