Соза

* * *

Спустя две недели Альберт уже мог перемещаться от стола до кровати. Хотя и невеликое достижение, хватало его от силы на пару раз в день, но Егор подбадривал:

– Ну если так дело пойдет, то скоро бегать начнешь.

Сам он теперь большую часть времени проводил у Альберта. Егор уходил часов в шесть утра и часа в четыре уже был дома. По всему было видно, что общения ему не хватало.

С квартирантами, что перебывали тут за весь срок, в основном приезжими да студентами, Егор тоже легко находил общий язык.

Так что благодаря ему, в первую очередь, Альберт всегда имел сигареты без ограничений и прочие нехитрые радости в виде колбасы и дополнительной тушенки. А первые года три, пока его не перевели в СУС, Альберт вообще питался исключительно в лагерном кафе.

Восемь тысяч, которые Егор сохранил за последний месяц, закончились к концу второй недели. Егор раздобыл подержанный телефон и оформил номер на свое имя.

– Может, матери все-таки позвонишь? – спросил Егор, – войдет она в положение? Ты вон, все равно, что инвалид, – и добавил поспешно, поймав взгляд Альберта, – пока что…

– Нет, – отрезал Альберт.

Доедали суп в полном молчании.

– Матери сам позвонишь, в крайнем случае, – нарушил молчание Альберт.

– В каком крайнем случае? – проворчал Егор, – куда уж крайнее?

– Крайний случай, это когда похороны некому будет оплатить, – Альберт отодвинул тарелку и закурил.

Егор нахмурился и начал собирать грязную посуду со стола. Он ворчал что-то про то, что «гордость погубит» и «курить надо меньше, оно для сосудов вредно»

Мать позвонила сама через пару дней.

Она напрягла связи и нашла место в конторе, где рисовали портреты по фото. Договорилась, чтобы работал на дому.

– Спасибо, – выдавил Альберт.

– Смотри, не подведи меня. Без фокусов, иначе можешь забыть мой номер, – отчеканила мать и положила трубку.

После этого Альберт благополучно завалил пару заказов, не уложившись в срок. И вообще, встал вопрос о его профпригодности.

Рисовал он хорошо, но «по-своему», упрямо игнорируя требования работодателя.

– Издеваешься? – мать позвонила опять. Она была в бешенстве.

Он только что поднялся на свой третий этаж. Первый раз за неделю вышел. Ходить надо обязательно. Альберт тяжело дышал. Он отодвинул микрофон в сторону, чтобы она этого не слышала. Сжимал в руке ключ от входной двери и думал о том, что за дверью его ждет стул, который он оставил там уходя.