Соза

В некоторых случаях между людьми накапливается так много несказанного, что смысл говорить пропадает окончательно.

– Ладно, Ромке привет, – Альберт небрежно махнул рукой и продемонстрировал свою знаменитую презрительно – нагловатую усмешку. Мать тут же поджала губы, достала кошелек, отсчитала несколько тысячных купюр и протянула ему:

– На первое время. Еще помогу работу найти. Дальше своей головой думай, если еще не все мозги отбили.

С этими словами она развернулась и пошла к машине. Альберт, сжимая деньги в кулаке, смотрел вслед.

Дождавшись, пока тронется машина, он развернул коляску и покатил под арку. Неспеша осмотрел двор, новую детскую площадку и проводил взглядом девчонку со спаниелем. Вытащил пачку сигарет, но она оказалась пустой.

– Твою ж мать!

Он отыскал два своих окна на третьем этаже и, потерев обросший подбородок, задумался.

– Альберт! Сукин ты сын! – из двери подъезда, которая с треском распахнулась, выбежал Егор.

Как был, в шлепанцах и майке.

Альберт при виде его расплылся в улыбке и покачал головой:

– Здорово, сосед!

– Ты что это, совсем сдал? – Егор кивнул на коляску, – про это вроде не было речи.

– Не бери в голову. Очухаюсь.

– Нууу, – Егор покачал головой и добавил с сомнением, – дай-то Бог…

– Курить есть?

– Конечно, – Егор похлопал по карманам старых тренировочных штанов, запустил руку в один из них, – На вот. Ты как добрался?

– Да как-то добрался. Надька дома?

– Та… – Егор махнул рукой, – разбежались мы с Надькой.

Альберт с улыбкой рассматривал небо, верхушки деревьев и окна своей квартиры.

– Ты, я смотрю, тоже полон сюрпризов, – сказал он, – Как там квартиранты?

– Ну так все как ты сказал… Ребята съехали еще на прошлой неделе. За порядком я следил. У меня не забалуешь. Деньги, что за последнюю неделю должны были, у меня лежат.

– Спасибо, Егор, – Альберт пожал ему руку, – за все.

Они молча докурили, потом Егор, все еще недоверчиво глядя на коляску, сказал:

– Пошли что ли?

– Ты вот что… – Альберт огляделся, – доску найди какую-нибудь, пошире. Я по ступеням пока не ходок.

Лифт в доме был, но от входной двери к нему вели пять ступенек и еще три наверху, чтобы спуститься с лестничной площадки к квартире.

– На кой они эти ступени сюда засандалили? – ругался Егор, толкая коляску.