Цивилисты

– Ага, – мотнул вниз головой Илья, глядя на Майю доставшимися ему от Киры серо-голубыми глазами и подтверждая правильность ее догадки.

Майя пребывала в положении, которое можно охарактеризовать состоянием от бешенства до беспомощности, поскольку причинить физическую боль ребенку в любой ситуации было не в ее правилах.

– Так поступать нельзя! Если хочешь взять что-то, что тебе не принадлежит, нужно обязательно спросить разрешения. Понял? – втолковывала она Лютику, максимально приблизив свое лицо к его лицу, желая, чтобы он это правило запомнил навсегда.

 – Вырастешь, купишь мне на первую же зарплату такие же духи! Понял?

– Ага, – вновь согласно мотнул головой испугавшийся Люшик, не понимавший, что же такое плохое он сделал, пропитав себя исключительно приятным, даже вкусным запахом?

В течение следующего месяца, а может быть и дольше, Кира наслаждалась запахом духов, разносивших по всей квартире свой аромат после ежедневной помывки сына в ванной.

Майя позже, уже смеясь, частенько называла взрослевшего Илью не иначе, как французом, не отказываясь и от уменьшительно-ласкового данного ею прозвища Люшик.

Они прочно следовали за ним всю его жизнь.

Георгий же имел совсем иной опыт применения парфюма. Как-то отец принес домой маленького беленького котенка, который пожил в семье всего несколько дней. По необъяснимой причине как-то утром его нашли бездыханным. Оказалось, что любопытный экспериментатор Гера подлил в кошачье блюдце с молоком немного отцовского одеколона, чтобы посмотреть, как отнесется к такой еде кот.

Кот вылакал молоко с одеколоном и сдох.

Вообще, летняя жизнь у бабки с дедом доставляла Гере и Илье удовольствие. Особое – ночью, когда все засыпали и в доме оставались без присмотра ограниченно возможные в дневное время лакомства: сгущенка и шоколадные конфеты.

Сгущенка, как и все остальное съестное во времена тотального дефицита, запасалась Розой Васильевной впрок благодаря ее торговым возможностям и хранилась в картонных серых коробках в подполе, лаз в каковой находился в полу узкого коридора, в который выходили двери кухни и трех комнат первого этажа.

Чтобы никого не разбудить, нужно было поднять люк – деревянную вырезанную в полу довольно тяжелую крышку, откинуть его и по деревянной лестнице спуститься в подпол за вожделенными баночками. С этой задачей братья, движимые не проходящим желанием поесть сладенькой сгущеночки, успешно справлялись. При этом никто разбужен не был.