На крыльях зари за край моря

Потом ущельями, пока не явится

Вверху, высоко сокровище богомолов,

Такое же желанное, как в детстве нашем

Гнездо на верхушке ели: Рокамадур.

Впрочем, не настаиваю. Компостелла

Или Ченстохова не хуже учат.

Тяга и тленность. Тут валун омшелый

Чеканней делается с каждым поворотом,

Потом вдали исчезнет. Там вновь блеснет река

В деревьях и арках моста. Зато мы помним,

Нас не удержат ведута или альциона,

Сшивающая два брега яркой нитью лёта,

Ни девица на башне, хоть улыбкой манит

И нам завязывает глаза, ведя в покои.

Бродягой был терпеливым. Так что день и год

На палке насекал, цель приближая.

И только когда, спустя годы, достигнул,

Случилось то, что, думаю, случалось,

Если на паркинге при Рокамадуре

И место находилось, и ступеням счет

Велся, пока не обнаруживалось, вдруг:

Вот деревянные Мадонна и Младенец в коронах

Оглядывают вялую толпу туристов.

И я. Ни шагу дальше. Горы и долы

Избыты. Огни. Воды. И неверная память.

Страсть та же, но зовы идут ниоткуда.

И лишь разбившись, дом обретала святость.

III. Lauda

Об этой земле один известный алхимик написал, что расположена там, где отведено ей место первейшей и наиважнейшей потребностью нашего ума, той самой, что вызвала к жизни геометрию вместе с точными науками, философию и религию, мораль и искусство. Алхимик этот, союзник Декарта, кстати, писал также, что называться та земля может Санаа или Армагеддон, Патмос или Лета, Аркадия или Парнас.

Нет, нет здесь места пространству иному.

Но я к вам взываю и вы предо мной,

Почти под тем же солнцем,

Почти похожей луной,

Капля дождя – и та имеет нездешний облик.

Иное. Честь короли отдают,

В парках прелаты поют,

Львы на колени встают,

Чудеса являют.

И мы залиты янтарем, со свистками, смычками,

Убегаем, спешим, поем славу прошедшей жизни

За то, что то, что было, не болит больше.

Тут в моей руке возникает скипетр

Или вот детский погремок, помочь мне немного,

Когда забуду стыд и наконец признаюсь,

Что многое однако вынес.

Стоп, вру, не скипетр, лишь плеть.

Вернее, хлопушка для мух, чтобы засесть дома,

Прислушиваясь у окна, вдруг сосед заедет,

// Тихо, нет-нет да и скрипнет колодец.

Я там родился, сам был из панов

Почище, чем Ляуда и Вендзягола.

Был крещен, сатаны же я отрицался

Возле Кейдан, в приходе Опитолоки.

Бить мух, медитируя, мое призвание.