На крыльях зари за край моря

Когда ж настанет тот брег, с которого мы увидим,

Как и отчего сталось?

Темным-темны города вернулись.

Листья кленов устилают двадцатилетнему путь,

Что идет терпким утром и заглядывает сквозь заборы в сады

//Или подворья, где кто-то колет дрова и лает Жучка.

А теперь слушает на мосту плеск ручья, колокольного смеха,

Под соснами песчаных обрывов иней, туман и эхо.

Откуда ведом мне запах дыма, поздних далий

На покатых уличках в дощатых настилах,

Если это было давно, в приснившемся тысячелетии,

Вдали, там, откуда бежит исчезающее светило?

Был ли я там, свернутый зародышем в семядоле,

Призван с тем, чтобы за часом час меня коснулся?

Так ли мало под вечер выпало зноя и тягот,

Что вместо платы свершившаяся моя участь?

Под фиолетовой тучей коня рыжего просверк

Откроет мне смутно былое.

Роняет имя мое покровы

И в водах звезды сгорают.

Вновь тот неназванный говорит за меня,

Отпирая сонные тающие дома,

Чтобы писал тут в пустынях

За морями и горами.

II. Заметки натуралиста

Хотел бы забыться в легенде, в буколике, однако не выйдет, не оттого, впрочем, что слишком сильно занимало меня уменьшение численности кондоров в Сьерра-Неваде, падение социального статуса медведя или же распря между зелеными и ковбоями по поводу горного льва, он же кугуар, то есть, пума, в результате чего сенат штата Сакраменто запретил в 1971 году охоту на кугуара в течение ближайших четырех лет:

Четырехпалый клевер вдоль речной жилы,

Орех-двойчатка в лесной заказ.

Там жизнь большая нам ворожила

И ожидала, хоть не было нас.

Отче дуб наш, круты твои плечи.

Сестра березка вслед пошептала.

Так удаляясь мы шли навстречу

Живой воде, как к началу начал.

Пока в боровой скрываясь черни

В течение дня юного лета,

Не встали у ясных вод вечерних,

Где князь бобров переправы лепит.

Прощай, природа

Прощай, природа

Пролетали над лентой белошапочных гор,

На душу кондора в кости играя.

– Улестим ли мы кондора?

– Не улестим мы кондора.

// Запретных плодов не вкусил, се вымирает.

В парке над рекой медведь перешел дорогу

И, вытянув лапу, о помощи просит.

– Так-то шугал пилигримов лесного края?

– Дай ему пива бутылку, пускай гуляет.

Знавал и он время добрых медвяных просек.

В два прыжка преодолена лента асфальта

И снова в свете фар отуманенный ливнем лес.

– Вроде бы кугуар.

– Может статься.