Глаза Сфинкса

(Кстати, название «Институт» звучит слишком громко, скорее, заведение представляло собой профессиональную школу.)

Это было место в Квинсе, где прилично одетому человеку и днем-то появляться нежелательно. А вечером – просто нельзя: эстакады с грохочущими поездами, бакалейные лавки, возле которых постоянно торчат подозрительные личности в серых куртках и с капюшонами, надвинутыми на глаза, повсюду мусор, битые машины. И на одном из перекрестков – трехэтажное новенькое здание института наркологов! Моя новая альма-матер.

Приняв документы и проведя со мной коротенькое интервью, заместитель директора по имени Тери, благовидная и, похоже, высокомерная белая американка, вручила мне буклет с расписанием занятий и правилами поведения в институте. Поздравила с приемом. И на прощание, раздираемая любопытством, не удержалась и спросила:

– Марк, зачем Вам это надо? Вы же интеллигентный мужчина.

– Что Вы имеете в виду? – не понял я.

– Ну, все это… Наркоманы, алкоголики… – она поморщилась.

– Они больны и я их буду лечить, – твердо ответил я, недоумевая, почему она, замдиректора, задает мне такие дурацкие вопросы и вдобавок корчит брезгливую мину.

– Понимаю, понимаю, – она задумчиво и, как мне показалось, с некоторым сожалением посмотрела на меня…

Чтобы сводить концы с концами, в свободное от учебы время я работал в супермаркете, неподалеку от своего дома. Чудом устроился туда помощником менеджера! – раскладывал товары по полкам. И, вскоре получив водительские права, еще три ночные смены в неделю крутил баранку такси.

Итак, к делу. ИНСТИТУТ.

Впервые переступив порог аудитории, я был не на шутку озадачен. Ожидал-то увидеть за партами людей с задумчивыми, просветленными лицами, которых, как и меня, привели сюда благородные порывы творить добро и спасать погибающих.

У-у!.. А-а!..

Разглядывать, впрочем, однокурсников времени не было, да и в глазах сразу потемнело. Во время лекции мне пришла в голову спасительная мысль: я просто вошел не в ту аудиторию! Дождусь окончания лекции и на переменке выясню, где мой класс, где те – благородные и утонченные.

Лекцию читал какой-то флегматичный преподаватель. Студенты постоянно отпускали шуточки, и аудитория взрывалась ураганным хохотом. Мой английский был тогда слишком слаб, тем более, я совершенно не владел американским уличным сленгом. Поэтому смысл большинства шуток до меня не доходил. Единственное, что я хорошо различал из сумбурного речевого потока, это «f..k!» и «sh..