Избранное

Коросту

Костей и кожи отряхнет душа… —

Нет, жалости не знающий подросток

Не просто плоти ищет, не спеша

Прицеливаясь, поджимая губы,

Прицениваясь – может, цель мала?

И стоит ли ее, незрячей, грубой,

Поющая, как соловей, стрела?

Нет, он прикидывает, как садовник:

Там, в сердце, как в лесу, где плесень, мох,

Что разрастется розой – плач Дидоны,

Хрип Федры или Хлои вздох?

И будет он минутным или вечным,

И в чернозем или в пески

Зерном вопьется жгучий наконечник,

И брызнут кровью лепестки?

VI

Пни, паутина, дягиль, сырая мгла,

Хвойным пером завершенная гладь ствола

Над фиолетовым озером, в сердце леса.

Ветер потрогает – и она гудит

Красным древком, колышащимся в груди,

Золотым острием глубже вонзаясь. – Лейся,

С кровью, голос, идущий из глубины, —

Голос воды, травы и самой сосны:

Древко дрожит, и рождается ветром слово.

И понимаешь, когда замирает ствол, —

Счастье – это когда отпускает боль.

Пауза. Вдох. Ожиданье – когда же снова?

VII

Сыро. Каждый лист обведен

Мокрой каймой. Стынут кустов фонтаны.

Солнце. Но до краев дождем

Ветки полны, шорохом и туманом.

Зябко. Тело еще горит,

Вынырнув из ладоней, огней, касаний,

Вспыхнув – подобьем листвы, коры —

Искрами, каплями, полосами,

Вздрагивая, через край сочась

И умирая. – Спи, ничего не случится:

Ты же губами унял на час

Темную ранку, пятнышко под ключицей.

VIII

В час, когда небо из лучших эмалей, смальт

Набрано, в омутах окон не видно ряби,

В час, когда гибок, чешуйчат и синь асфальт,

И поливалки боком ползут, как крабы,

Смертно бледнеют башни, вдали с моста

Медленно скатывается слеза трамвая,

Площадь небрита и, как щека, пуста,

Волны привычно бьются в гнилые сваи,

В час, когда статуи, обнажая фасад,

Перезрело сыплются, – шагом неверным

Выйдешь на улицу – над головой циферблат,

Стрелок лишенный, как будто смахнул их Бергман.

Там же, хмурый, нога – на дуге ворот,

Сверкая в прорехи гипсовыми плечами,

Стрелку часов кладет беспризорный Эрот

На тетиву – и другая торчит в колчане.

«Сколько имен я тебе нарекаю, мой дальний…»

Сколько имен я тебе нарекаю, мой дальний, —

Меньше стволов и камней огибает ручей

Ощупью, вниз, под небесною картой гадальной.