Избранное

«Неужели я встречу тот город, чье имя – судьба…»

Неужели я встречу тот город, чье имя – судьба,

С чуть замедленной речью и раскрашенной, как скорлупа

На пасхальном яйце, предзакатной водою – разбив

Ее клювами, церкви настороженно смотрят в залив.

Неужели я встречусь с этим городом: кровь его – грусть,

Прикасанье калечит – я разбить ненароком боюсь —

Словно мыслью о лодках – вещество отраженья в глазах.

Отзвук, тающий в легких. Потому что любовь – это страх.

Я стакана касаюсь, расплескав ледяное питье,

И петляет, как заяц, между ребрами сердце мое:

Невозможно прижаться, эти мокрые крылья согреть,

Ни малейшего шанса целовать их и не умереть,

Утолить эту жажду, подворотен замшелую тень,

Влажный камешек каждый я, не видя, ревную ко всем —

Эти стены нагие – от любви ли, от сырости дрожь,

Этих башен ростки – и шпиль, разрезавший воду, как нож.

Этот город – сирена, и мне песня отсюда слышна,

В его имени – пена, и венец, и вино, и вина.

Суждено их испить нам вопреки предсказанию: страсть —

Это власть над событьем и над жизнью, идущей не в масть.

Что ей смерть, что ей старость – гибкий мостик, лавровый листок,

Нам обоим осталось слишком мало – лишь моря глоток.

Ну так пусть он продлится – не сдержать ни ладьи, ни коня, —

Потому, как Улисса, не привязывай к мачте меня.

«Это Бог, податель наготы…»

Это Бог, податель наготы

Смертной, наравне с водой и хлебом,

Вожделенной жгучей пустоты,

Сжатой одеянием нелепым,

Мне тебя оставил до утра,

Как подарок из страны далекой,

Что по краю росчерком пера

Обведен, подернут дымкой легкой;

Вдруг попав из холода в тепло

(Изнутри пока что холоднее),

Ты – как запотевшее стекло:

Не пригубив, я уже пьянею.

Из цикла «Песочные часы»

5

Древние брезговали рифмой:

Варварская забава.

Вот и мне стихи с незаплетенной гривой,

Волнующиеся, как травы,

Нравятся – без седла себе скачешь,

Строчки выхватывая длинней, короче, —

Только целься точно, не наудачу,

Перемахивай кочки.

Как в любви, рискуешь заехать глубже,

Чем хотел, отпуская поводья,

Наугад, а главное, в ту же

Сторону, – вылетаешь, свободен,

В поле; дым залихватски воткнут

В чью-то крышу – перышком; даль же —

На ладони.

Екает сердце: вот он,

Долгожданный предел – а дальше?

9

Слабое, мягкое живет, – говорят китайцы, —

Жесткое обречено смерти.