Избранное

Ты здесь еще, а я – уже почти

Растаявший, в беспамятстве зажатый

Клок облака у дерева в горсти,

Листок измятый,

Неистово швыряемый туда —

Сюда – туда, – где не найти, похоже,

Ни выхода, ни входа, ни стыда.

Ни глаз. Ни кожи.

Как ты, приоткрываются ручьи,

В их уголках – желтеющая пена,

В них мутные снега – уже ничьи —

Умрут мгновенно.

Чем реже вспоминаешь обо мне,

Чем тише ночь соскальзывает на пол,

Тем я сильней колеблюсь на стене,

Пугаясь лампы.

«Между Рождественской звездою…»

Между Рождественской звездою

И медною звездой Полынь —

Пространство белое, пустое,

Зимы скрипучие полы,

Где, становясь попеременно

Скамьями, кончиками век,

Автобусом, стеной тюремной,

На цыпочках проходит снег.

Он тонкий воздух надувает —

На прочной нитке бледный шар,

И, как перчатку, надевает

Дырявый вязаный бульвар.

Стучат сухих кустов суставы,

И ангел спит на проводах,

Тускнеет ледяное «Аvе!»

На плотных смерзшихся губах.

И кажется, что смерть не скоро,

А вот она – белым-бела,

И узловатого собора

Дымится черная скала.

В каком еще краю, о Боже,

Так мало нужно для хвалы? —

Щепоть рассыпчатой пороши,

Растаявшей во рту халвы —

Чтобы не слышать визг полозьев

С горы, шипенье ржавых труб,

Шаги, – не чуять, заморозив

Жизнь, воспаленную, как зуб.

И хоть не вырвешь, не ускоришь,

Но вишню снежную сорви —

И все ж на миг стихает горечь

Дыханья, мысли и любви.

«С теченьем времени в зиме…»

С теченьем времени в зиме,

Как в женщине, все меньше тайны,

Всё резче росчерки теней

За вывернутыми кустами,

И каждый жгучий луч и звук

Ее слепит, крошит, калечит,

И, словно статуе без рук,

Грудь и лобок прикрыть ей нечем.

Сон

Ты мне снился всю ночь. Ты читал мне газету, и текст

Рос, как черный кустарник в одном из болотистых мест

Возле дома, – царапая горло торчащей строкой,

Извивалась бумага, шипела, жила под рукой.

А потом мы кружили дорогами сна, за столом,

Вкось накрытым потертой клеенкой, сидели, потом

Сон сложил нас так крепко – как будто бы книгу закрыл,

И под влажной обложкой твердели, ходили бугры,

Ты же, смяв меня в быстрой ладони – обрывком листа

(По прочтении сжечь!), – с виноватой улыбкою встал,

И оделся, и вышел.