Зона свободы. (Дневники мотоциклистки)

Я отстегиваю коврики, кидаю их на дорогу под мотоцикл и устало растягиваюсь на «пенке». Я бы уснула, но не могу. Я боюсь. Боюсь медведей. До визга, до паники, до дрожи в коленках. Этот страх идет с детства.

Не помню, сколько мне было лет, когда отец повел меня на фильм «Злой дух Ямбуя». Наверное, лет девять, не больше. Это фильм о медведе-людоеде. Поскольку никаких триллеров в советском прокате тогда не существовало, фильм произвел на меня сильнейшее впечатление. Я изо всех сил зажмуривалась и старалась забиться отцу подмышку.

Это было в кинотеатре «Победа». Я до сих пор помню гулкий темный зал, жесткие деревянные откидывающиеся кресла, которые грохотали каждый раз, когда кто-нибудь вставал, и запах отцовского шерстяного пальто. Отец отталкивал меня и шипел, чтобы не мешала смотреть.

Я поворачиваюсь спиной к мотоциклу и оглядываюсь. Справа от меня – поросший мелким сосняком холм, слева – пологий песчаный спуск заслоняют разросшиеся кусты ивняка.

Я снова ложусь и смотрю на мотоцикл снизу. Не буду снимать шлем. Если меня загрызет медведь, то хоть голова останется. Б-р-р-р… О чем я думаю!..

Я смотрю на потеки грязи, на круглые, маленькие клепки. Какой-то чересчур настойчивый серенький мотылек, наверное, решив, что синева крыла – то ли цветок, то ли бабочка-партнерша, трепеща крылышками, старается пристроится к клепке.

Соскальзывает с краски, но все равно настойчиво пытается присесть на холодную поверхность, больше доверяя своей иллюзии, чем реальному миру.

Я нащупываю во внутреннем кармане сжульканную пачку дешевых сигарет. Вытаскиваю ее и смотрю. Две штуки «Примы». Снова осталось только две штуки, и я – без табака. Поделом.

Впрочем, кто мог предугадать, что я сорвусь и снова начну курить? У меня и было-то всего две пачки сигарет с самого начала. «Прима» – это подарок дальнобойщиков.

Так что и эти две сигареты – чудо! Их можно растянуть на четыре раза. Значит, еще четыре дня. Я вытаскиваю мятую сигарету, выпрямляю ее, как могу, и закуриваю. Невкусно. Из тощенькой сигареты высыпалась почти половина табака. Пустая бумага стлевает в две затяжки до середины. Ладно, выкурю все, до конца.