Зона свободы. (Дневники мотоциклистки)

Пока Алексей размазывает маслянистую жижу по лицу и шее, я держу мотоцикл, навалившись на него. Тут главное не перестараться, чтобы он не упал в другую сторону, поэтому я наклоняю его на себя и подпираю всем телом.

– Да не наклоняй ты его, сколько раз говорить, – с трудом выговаривает Алексей. – Берись за руль, стащим.

Он старается приподнять заднее колесо, я тяну за руль. Нет, вернее будет сказать, я сама держусь за мотоцикл! Мы стаскиваем «Урал» с камня, и Алексей пинает кикстартер. Мотоцикл послушно заводится.

Мне жалко «Урал», за всю дорогу он ни разу не отказал, а ведь после всего, что с ним произошло, имел полное право. Алексей едет вперед, все также подскакивая на камнях, он ищет более ровный путь, неимоверным усилием удерживает мотоцикл от падений, когда тот бьется глушителем о камни и старается завалиться на бок.

«Урал» валится все время на один и тот же левый бок. Надо было переделать глушитель. Надо было много чего сделать по-другому, но теперь нет смысла даже думать об этом, не то что говорить.

Алексей на скорости, сходу врезается в поток воды. Надо его страховать, и я снова бегу по камням, но опаздываю. Он уже на середине потока, вода перехлестывает через цилиндры, и Алексей упрямо движется вперед. От двигателя поднимается пар, вода бурлит над глушителем.

Я спотыкаюсь у самой воды, падаю на камни, фонарик больно бьет по бедру. Стискиваю зубы, и вцепившись в ногу, мутным взглядом смотрю, как Алексей преодолевает последние метры.

А он уже на берегу, на дороге, загоняет мотоцикл повыше, оставляет его и снова перебирается на этот берег.

Ему еще надо перегнать «Урал» с коляской и помочь переехать другим.

– Бери ниже, там перейдешь, – говорит он мне и уходит к остальным.

Я перебираюсь через поток, набрав в сапоги ледяной БАМовской водички. БАМ!

Мы почти на БАМе.

БАМ – эти буквы написаны на снесенных мостах и дорожных знаках. Эти буквы теперь уже навсегда запечатлены в моем мозгу.

БАМ, БАМ, БАМ!

…Мотоцикл стоит, устало завалившись на подножку, отливая матовым, синим, кое-как покрашенным баком.

На багажнике, поверх грязной велосипедной сумки, которую мы с Алексеем называем «Манарагой», – так называется гора где-то на далеком Урале и так написано на самой сумке, резиновыми жгутами пристегнуты туристические коврики. Они неприлично-благополучного цвета – розовые. Когда здесь, в ста километрах от ближайшего жилья, бывало хоть что-нибудь розовое?

Сейчас это то, что нужно.